Пылающий символ. Том 2

Брови императора удивленно поползли вверх, а губы растянулись в усмешке:

– Хочешь сказать, что твоя жена делала выводы о состоянии Дакии?

– Да, верховный командующий. Дакия – тяжкое бремя для государства.

Услышав эти слова, Аврелиан громко расхохотался:

– Даже я не смог бы выразить мысль яснее. Где же ты нашел это сокровище?

– Отец Елены владеет постоялым двором в Дрепане, она с детства помогала ему с расчетами.

Задумавшись, император поинтересовался:

– Может быть, она и совет полезный дала?

– Так и есть, верховный командующий.

– Ну, это уже слишком! Завтра в полдень я собираю большой совет!

Каково же было удивление Констанция, когда на совете император Аврелиан объявил, что Рим уходит из Дакии. Переселение мирных жителей на пустующие земли Мезии и Фракии он поручил Констанцию. Далее император приказал завершить укрепление границы вдоль Данубия и до конца ноября вывести из Дакии все войска.

После совета Аврелиан жестом подозвал Констанция.

– Рад назначению?

– Я бы предпочел воевать в действующей армии, – смиренно ответил тот.

– Вояк хватает. Толковых правителей мало. С таким советником, как у тебя, можно управлять империей! – Аврелиан расхохотался и хлопнул Констанция по плечу.

Кто действительно был рад назначению Констанция, так это Елена. Она кружилась вокруг него, хлопала в ладоши и пела о том, что весну, лето и осень они будут вместе, и Бог услышал ее молитвы.

Но как же быстро летело время! Уже в середине июля Констанций стоял на Траяновом мосту под палящим солнцем и наблюдал за нескончаемым потоком переселенцев, покидающих Дакию.

Теперь он командовал алой[10 - Ала – конное подразделение римской армии, состояло из десяти или более турм.]. Его кавалеристы руководили движением четко и слаженно, разделив мост на четыре полосы. По трем движение шло на правый берег, а по одной – на левый. На правом берегу переселенцам указывали путь к их новым участкам земли.

По ближней полосе медленно тащилась повозка с клеткой, окруженная стражниками. Как только она приблизилась, Констанций разглядел внутри нее человека, в котором узнал Сервия Юлия, благородного легата и казнокрада. Его лицо заросло щетиной, волосы спутались, а туника стала такой грязной, что пурпурные полосы были едва различимы.

– Воды… – прохрипел заключенный.

Констанций протянул ему флягу.