Тринадцатая редакция. Неубедимый

– Ну, разозлись! Давай, крикни «перкеле» какое-нибудь!

– Перкеле – это по-фински, – не выдержал Дмитрий Олегович и сделал шаг вперёд.

– Да-а? – с интересом взглянул на него режиссёр. – А по-шведски как?

– J?vlar vad det regnar!

– Ну и что это значит?

– Что-то вроде «Чёрт побери, пошел дождь».

– И всего-то?

– Для шведа это звучит как для нас. – Он сделал несколько шагов вперёд и прошептал пару фраз режиссёру на ухо.

Порфирий довольно ударил себя руками по бокам.

– Запомнил? – строго спросил он у «шведа», а потом, повернувшись к незнакомому умнику, передал ему свой айпад, – Ну-ка, запиши для меня, как это пишется и как произносится, он же ни черта не запомнил, по глазам вижу.

И то, что ты мне по-русски нашептал, – тоже запиши!

Дмитрий Олегович прилежно записал и то, и другое. Звучное ругательство, которому ещё в школе обучил их с Джорджем один хулиган, по-прежнему имело успех у публики.

– Значит, стоишь, мокнешь тут – и бормочешь себе под нос эту абракадабру, – приказал режиссёр обладателю подтяжек.

– Но этого нет в сценарии! – робко возразил тот.

– И что? Теперь – есть. Ну-ка, впиши в сценарий, – повелительный жест в сторону Лизаньки. – Как они мне надоели все, – это уже неожиданному единомышленнику, Дмитрию Олеговичу.

– Отдохнуть бы вам, – задушевным тоном сказал тот, – Давайте посидим где-нибудь. Я вас по-шведски научу ругаться. По-фински вы и без меня умеете.

Режиссёр поглядел на небо. Поглядел на посиневшего от холода «шведа».

Поглядел на Лизаньку, выискивающую в распечатке сценария свободное от карандашных пометок место для того, чтобы вписать очередные изменения. Поглядел на Бориса, привалившегося к обогревателю и задремавшего под тентом. И согласился.

Продолжить знакомство решено было в ближайшей рюмочной на Галерной.

Дмитрий Олегович уже предвкушал победу – да что предвкушал, она была уже у него в кармане.

– А с французским у вас как? – спросил режиссёр. – У нас консультант какой-то… Пьющий очень.

Он когда консультирует, а когда в автобусе спит.

– Нет, французского не знаю.

– Жаль, жаль. А я-то поверил, что вы – моё спасение от этой банды недоумков, – всхлипнул Порфирий Сигизмундович и заказал рюмку водки и стакан чёрного чая.

При слове «поверил» шемобор прислушался к себе и попробовал подумать по-французски. Ничего, кроме «Пуркуа бы и не па?», в голову не приходило.

Дальнейший разговор ещё больше разочаровал его.