Тринадцатая редакция. Неубедимый

 – Но даже когда список будет готов – не бегите. Тут торопиться нельзя: это третья ступень, а не букмекерская контора. Вам всем по очереди надо постараться произвести на старика хорошее впечатление. Стать частыми гостями лавки. Говорить с ним о книгах, о литературе, сами придумаете, это ваша работа, не моя. Когда контакт будет налажен – можно приступать к выполнению желаний. Заведите разговор на нужную вам тему, подведите деда к мысли, что это всё – вполне реально, и ждите реакции. Если вы хорошо подготовитесь, он поверит, и дело будет сделано.

– Это что, мы теперь будем пастись в букинистической лавке? – спросил Константин Петрович, – А как же работа?

– А работу никто не отменял. Один пасётся в лавке, остальные работают в прежнем режиме. И разведчики не спят. К счастью, желаниям свойственно возникать часто, и скоро у вас, мои хорошие, будет пачка обыкновенных безопасных выполнимых желаний, которыми вы и займётесь.

– Мы не забудем про этого рака! – пообещал за всех Лёва. Картина жизни на ближайшее время была такой чёткой, ясной и понятной, что он даже подпрыгнул несколько раз на одной ножке, прежде чем сесть на место.

– Это адрес букинистической лавки. Клиент почти не выходит оттуда. Там же и живёт, – сказал Кастор и положил на стол клетчатый листок, вырванный из блокнота.

– У него нет нормальных визиток? – спросил Константин Петрович, – Может быть, свести его с нашей типографией? Или у него просто финансовые сложности?

– Финансовых сложностей у него нет. Потому что он верит в дело, которым занимается. А печатной рекламы не признаёт, как и любой другой. Сам пишет адрес на клочках бумаги и раздаёт тем, к кому испытывает доверие. Ну а уж они приводят к нему новых клиентов. Ну что, голуби, есть ещё вопросы?

– А вы не знаете, как он себя простил? – не удержалась Наташа.

– Ну ты совсем что ли? Кто про такое спрашивает? – толкнула её локтём Галина.

– Тут нет тайны, – отвечал Кастор, – Он не судил ребёнка за проступок. Он пожалел малютку, поставил себя на его место. И понял, что в тот момент убийство живого существа было для него единственным способом не сойти с ума.

– Так можно любого простить, – неодобрительно покачал головой Константин Петрович.