Письмо с того берега

Центральной частью гостиной был старинный камин, над которым висела картина с петербургской набережной, терявшейся в далекой перспективе. Всю комнату наполняло тепло от полированной мебели и паркета, которые создавали атмосферу стойких традиций. Высокие окна с драпированными плотными шторами добавляли дому аристократизма.

На диванах и креслах расположились несколько человек, ровесников и вероятно коллег хозяев. Не успев перезнакомиться с ними, Элина услышала звонок своего телефона и вышла на балкон.

– Слушаю… Говорите! – После короткого молчания последовал отбой, и она обернулась к Богдану.

 – Ничего не понимаю.

– Кто звонил? – коротко осведомился тот.

– Карасев.

– Сообщил варшавский адрес Файнберга?

Элина обескураженно улыбнулась.

– Сначала дышал в трубку, потом дал отбой.

– Дай-ка! – Богдан забрал у телефон и набрал номер Карасева. Вслушавшись, сообщил: – Абонент не доступен. Позвоним ему позже.

Тем временем в гостиной появилась Нинель Николаевна и, представляя Элину и Богдана, сказала:

– Знакомьтесь, мои друзья, с которыми я провела незабываемый круиз по Средиземноморью.

Многие об этом уже слышали, поэтому повторяться не буду.

Гости одобрительно загудели, и Нинель Николаевна продолжила:

– Богдан Апостолов прямиком из Варны. У него весьма специфичная профессия… – она ненадолго задумалась, в попытках смягчить характеристику. – В общем, его профессия связанна с археологией.

Богдан ослепительно улыбнулся и уточнил:

– Ищу и скупаю древности с целью наживы.

Гости заулыбались, кто-то даже расхохотался, сочтя его уточнение остроумной шуткой. Предположить, что это чистая правда не мог ни один из них.

Нинель Николаевна обняла Элину и продолжила:

– Близкий мне человек – Элина Коган. Она долгое время жила в Израиле, куда переехала с отцом. Работала следователем в израильской военной прокуратуре, потом возвратилась в Москву.

Закончив, Нинель Николаевна представила остальных гостей, последним из которых оказался седой старец по фамилии Навикас.

Из-за своей поразительной худобы он был похож на экспонат анатомического музея. Морщины глубоко прочертили его лицо, седые жидкие волосы тонкой паутиной покрыли несоразмерно большую голову. Одет он был нарочито изысканно, с каким-то особенным европейским шиком. Цветастый галстук-бабочка был до того ярким, что заставлял получше присмотреться к этому необычному человеку.

Фамилия старца показалась знакомой. Спросив его имя и отчество, Элина услышала:

– Артур Янович.