Серебряные коньки

Хотя почти все они изучали английский и французский, однако стеснялись говорить на этих языках, а Бен, пытаясь говорить по-голландски, делал много смешных ошибок. Он заучил, что вроу значит «жена», а йа – значит «да», споорвег – «железная дорога», стоомбот – «пароход», опхаальбрюгген – «подъемные мосты», бейтен плаастен – «дачи», мейнхеер – «господин», твеегевегт – «поединок», копер – «медь», задель – «седло». Но из этих слов он не мог составить ни одной фразы, так же как не находил случая воспользоваться длинным списком фраз, заученных им по учебнику «Голландские диалоги».

Темы этих диалогов были очень интересны, но мальчики никогда не касались их.

Как и тот бедняга, который выучился по учебнику Оллендорфа спрашивать на безукоризненном немецком языке: «Вы видели рыжую корову моей бабушки?» – но, приехав в Германию, обнаружил, что ему не представится случая расспросить об этом интересном животном, Бен понял, что усвоенная им книжная голландская речь не помогает ему так, как он надеялся.

Но совместное катание на коньках сметает все преграды, поставленные языком.

Поэтому Бен вскоре почувствовал, что он уже близко знаком со всеми мальчиками, и, когда Якоб (пересыпая свою речь французскими и немецкими словами – для удобства Бена) рассказывал об одном замечательном проекте, который они разработали, юный англичанин уже не стеснялся время от времени вставлять «йа» или непринужденно кивать.

Проект был и впрямь замечательный, к тому же теперь представлялся очень удобный случай провести его в жизнь, ибо учеников, как всегда, распустили на праздник святого Николааса и вдобавок еще на четыре дня, чтобы произвести генеральную уборку школьного здания.

Якоб и Бен получили разрешение отправиться в длинное путешествие на коньках – не больше не меньше как в Гаагу, столицу Голландии, а от Брука до нее примерно пятьдесят миль.

– Ну, ребята, – добавил Якоб, рассказав о своем проекте, – кто отправится с нами?

– Я! Я! – возбужденно закричали все мальчики.

– И я тоже! – осмелился крикнуть маленький Воостенвальберт.

– Ха-ха-ха! – расхохотался Якоб, держась за толстые бока и тряся пухлыми щеками. – Ты тоже отправишься? Такой карапуз? Эх ты, малютка, да ведь ты еще носишь подушечки!

Надо вам сказать, что в Голландии маленькие дети носят на голове под каркасом из китового уса и лент тонкие подушечки, предохраняющие от ушибов при падении. День, когда перестают их носить, отмечает границу между младенчеством и детством.