Плоть от плоти

Поленька, после утраты горячо любимого мужа и старшего сына, ясности ума не потеряла, крестьянская хватка у нее была крепкая, и теперь она отправлялась строить новую жизнь вместе с дочерью Валей, обожаемым младшим ребенком, модницей, красавицей и хохотушкой. Каково же оставаться было одной Анне, Полина не задумывалась.

Мать хлопотала в избе, увязывала узлы в дорогу. Анюта угрюмо жалась в углу.

– Ну, чего забилась, бирючка? – прикрикнула на нее Полина. – Сказано тебе: как мы с Валюшей быт наладим, так сразу тебя телеграммой вызовем.

– Хорошо, мама, я пригляжу, Вы не волнуйтесь, – кротко ответила Анна.

Наконец Полина уехала, напоследок перекрестив дочь. Аня посидела немного у окна, поплакала и легла спать в пустом теперь доме. Завтра чуть свет надо было вставать на работу: отучившись на кассира, умная девушка теперь сама вставала за кассу в местном сельпо, и ошибиться ей нельзя было ни в коем случае.

От постоянного напряжения у Анны болели голова и глаза, но ни разу она не сорвалась, не обсчиталась. Аня не имела полного образования, всего лишь семь классов (но вот считать Анна научилось превосходно), пока их семья кружила по необъятной Родине и искала себе постоянное пристанище. А затем и вовсе мать сказала, что Ане учиться более не обязательно, нужно присматривать за младшими и вновь образовавшимся хозяйством.

И вот потянулись тоскливые дни в опустевшем доме. Изредка приходили письма от матери, Валечки и Мити, в которых неизменно говорилось о том, что приехать к ним пока нельзя, быт еще не налажен. А затем ей и вовсе расхотелось напрашиваться к родным. Анне казалось, что так и пройдет теперь ее жизнь – пустая, одинокая, ненужная. Но так продолжилось лишь до тех пор, пока не появился Кирилл.

Аня запомнила их встречу с Кириллом очень ясно. Внезапно отворилась калитка, и Аня, в выходной день занимавшаяся огородом, выпрямилась и посмотрела на вошедшего.

Поначалу мелькнула у Анны безумная мысль, что это отец нашелся, вернулся с фронта живой и здоровый, как сулил. Очень уж похож был незнакомец на Федора – высокой гордой статью, богатырским разлетом плеч, русыми волнистыми волосами. Аня так и встала, в ситцевом потертом халатике, в резиновых сапогах на босу ногу, на голове белая косынка, руки испачканы землей.