Плоть от плоти

Дядя Гриша хмыкнул, недоверчиво покачал головой:

– Да ты что, девочка, с дуба рухнула, что ли?

– Почему с дуба? – обиделась Катя. – Вы что же думаете, если брат, так и деньги спереть не может? Это вы просто Макса не видели…

– Да не в том дело, что брат, – возразил Григорий. – У меня вон тоже брат был, Валерка, чтоб его перекорежило. Уркаган тот еще: меня, десятилетнего, заставлял в форточки лазить – я тощий был, верткий. А не полезешь – шварк в зубы…

– Вот видите! – горячо перебила Катя. – И мой брат не лучше! Так я оставлю деньги у вас?

– Не понимаешь ты… – цыкнул зубами он.

 – Как же так можно первому встречному доверять? А что, если придешь завтра, а денежки твои – тю-тю, а? Не хочу я тебя обманывать, маленькая ты совсем, другой бы на моем месте… Вор я, Катя, понимаешь? Домушник. Полгода с последней отсидки только. А ты мне – деньги…

– Во-о-ор… – тихо протянула Катя.

До сих пор ей еще не доводилось встречать настоящих преступников, побывавших в тюрьме, и даже не один раз.

На минуту ей стало жутковато находиться рядом с этим человеком.

С другой стороны…

Ведь он пожалел ее, незнакомую девчонку, позвал к себе, накормил. В то время как родная мать бросила одну на два месяца, а брат ночью вышвырнул из квартиры…

То ли из-за этого, то ли из-за какого-то внутреннего чутья она доверяла этому худому узколицему человеку.

– Ну и что? – запальчиво возразила она. – Ну и что, что вор? Разве воры у своих тоже воруют? А мы ведь с вами теперь друзья…

– Это верно ты заметила, – подумав, протянул он.

 – Крысой никогда не был и не собираюсь. Ладно, Катюха, оставляй свои деньги, будут в целости, мое слово!

Ту ночь Катя провела на старом продавленном диване дяди Гриши. Увидев, что девочка задремывает, хозяин квартиры бережно накрыл ее собственной курткой. Сам же, кряхтя, разместился на полу у батареи, сунув под голову тощий бледный локоть.

Проходили недели.

Макс совсем разошелся в своих нескончаемых тусовках. То пропадал на несколько дней, то являлся с остекленевшими глазами, требовал у Кати приготовить пожрать, выскребал из секретера очередную порцию денег, зазывал на вечер друзей.

Чтобы не пересекаться с его компанией, Катя уже привычно ускользала из квартиры и поднималась на двенадцатый этаж к дяде Грише.

Он давно уже не был для нее незнакомым соседом. Теперь она знала, что зовут его Григорий Иванович Морозов, что ему 47 лет, большую часть из которых он провел в местах лишения свободы.