Плоть от плоти

– Чего приехали-то? – угрюмо спросила она невестку в первый же день, когда Кирилл вышел прогуляться с маленькой Галей. – Думаешь, сладко вам тут будет? Ох, все в Москву прут и прут, как будто здесь своих не хватает.

– Это Кирилл хотел поближе к вам перебраться, – попыталась оправдаться Анна. – Все-таки столько лет ничего о вас не слышал, так обрадовался.

– Вот-вот, сто лет не вспоминал, что где-то у него сестра есть, а как узнал, что я в Москве, – так здрасьте, познакомьтесь. Ты, между прочим, имей в виду – я вас тут не пропишу, хоть убейте!

Так встретила Анну сестра ее мужа.

Олеся унаследовала от погибшей матери страсть к знахарству. Собирала по лесам травы, грибы, сушила их, готовила странные смеси. В бараке, где ютилась семья и где выделили угол и для Анны с Кириллом и Галей, под потолком вечно были привязаны какие-то пахучие вязанки трав и кореньев. А когда Олеся варила свои отвары, распустив длинные, полуседые волосы и нашептывая что-то над поднимавшимися от кастрюльки клубами рыхлого пара, казалась она Анне похожей на ведьму.

Каких она только гадостей не делала Аннушке, боже сохрани. И под дверь разные пакости подкладывала, и куклы исколотые подсовывала – словом, ведьмачила как могла. Анна делала вид, что внимания не обращает на проделки снохи. На счастье Анюты, потянуло как-то Олесю обратно на родину, в Белоруссию, травы какие-то поискать, которые под Москвой не растут. Собралась она однажды утром, уехала – да и не вернулась.

То ли прижилась там, то ли черти ее забрали, с которыми она дружбу водила. А только Аня после ее отъезда заполучила сильнейшие мигрени, иногда по несколько дней мучилась. Но ни разу от нее слова жалобы никто не услышал. Такой был характер.

Анна с годами стала суровой женщиной, прямой, властной, на ней большая ответственность лежала – назначили ее директором продмага. Непреклонно честная, Анна жестоко гоняла подчиненных ей продавщиц за малейший обсчет. Бывший военный летчик, Кирилл устроился поближе к своим самолетам, в Шереметьево возил бензобаки с горючим.

И работал, надо сказать, до самой старости, никогда сложа руки не сидел. Жизнь была трудная, невеселая. Галочка много болела в холодном бараке. Анна Федоровна, надрываясь, таскала в дом воду из общего колодца.

А когда начали бараки сносить, сумела-таки Анна со своим железным характером и жизнестойкостью выбить семье квартиру. Закончилась их кочевая жизнь.