Убить колибри

Ровный свет залил длинный стол, и на нем, занимая почти всю длину, на белой холстине лежала икона. Она была золотая, как слиток. Богородица возлежала на золотом ложе. Светились ее вишневые и голубые покровы. Лицо было медовым, с маленьким алым ртом и глазами, в которых мерцало звездное небо.

Ольга замерла перед иконой. Ей казалось, звучит едва различимая музыка. Так шелестит море, или шумит лес, или звенит дождь.

Столько людей изливали иконе свои страдания и мольбы. Стольким покаяниям и слезам она внимала. Стольких она утешала, спасала от безумия, целила от неизлечимых болезней.

Ольге хотелось поведать иконе свои горькие чувства о бессмысленно проживаемой жизни, о несбывшихся желаниях, необретенных знаниях, о страстях, которые переносили ее из одной стихии в другую, не давали счастья. Ей хотелось поведать все это иконе не словами, а дыханием, прикосновением губ.

– Можно ее поцеловать?

– Поцелуйте.

Она приблизила губы, чувствуя сквозь закрытые веки золотое сияние. Поцеловала Богородице ноги в алых сапожках.

Икона была холодной. Не откликнулась на ее поцелуй.

Ольга испытала разочарование.

– Я пойду. – Она направилась в прихожую.

– А как же чай?

– Уже поздно. Второй час. Меня ждет муж.

Она сама надела шубу.

– Не провожайте.

Он слышал, как стукнула дверь лифта, заскрипели медлительные колеса, уносили от него чудесную женщину, которая исчезла, как негаданное чудо.

Он вдруг наткнулся на ее забытые перчатки. Вынесся раздетый на улицу. Ее не было. Тверская призрачно полыхала, летели ночные машины.

Челищев стоял на морозе, прижав к губам перчатки. Слышал тонкий аромат духов.

Глава 5

Давно перевалило за полночь. Два друга, два генерала засиделись в застолье перед овальной, похожей на прозрачную флягу, бутылкой Камю. Редко подливая душистый коньяк в толстые стаканы, осторожно, двумя пальцами, снимали с блюдца дольки лимона.

Армейский генерал Владимир Дмитриевич Окладников принимал у себя дома генерала ФСБ Игоря Степановича Макарцева, с которым подружился на первой Чеченской войне, в самые горькие ее дни.

С тех пор обоих, получивших по несколько контузий и ранений, развела судьба. Окладников служил в войсках ОДКБ, в контингенте российских частей, которые вместе с армянами, казахами, киргизами, белорусами и таджиками создавали вооруженный костяк коллективной обороны. Макарцев ушел в спецслужбу, боролся с кавказским террором, искал его следы в Центральной России, постепенно расширяя круг своих поисков.