Век золотых роз

На месте гнезда – дымящиеся развалины, уродливое черное пятно посреди неестественного, бело-алого покрывала.

Элхадж поплотнее запахнул на груди альсунею и подумал, что, верно, не стоило сюда идти, тратя драгоценные время и силы. В конце концов, было бы наивно полагать, что ийлуры оставят жизнь хотя бы одному синху.

Он медленно обошел место последней стоянки гнезда, старательно перешагивая исчерканный красным снег, прошептал слова напутствия метхе Саону, пожал судорожно сжатую лапку малыша, прикрыл обнаженные ноги одной из синх.

А затем также неторопливо повернулся и пошел прочь, на юг. Туда, где, по словам метхе Саона, должен был находиться Храм.

* * *

Уже на следующий день Элхадж понял, что совершил глупейшую ошибку, не покопавшись как следует в пепелище, не собрав то, что уцелело и могло пригодиться в дороге. Конечно, это было бы нарушением закона, о котором так любил талдычить метхе Саон – «не брать у мертвых ничего, ведь у них больше ничего не будет», но… Они-то отправились в царство Шейниры, и вряд ли страдали от холода и голода.

А Элхадж, живой, брел по закатному лесу и чувствовал, что грядущей ночи ему уже не пережить.

Порой он начинал истово молиться, надеясь, что Шейнира ответит и вольет в жилы капельку тепла. Ну, или подбросит на дорогу сухое огниво. Но богиня хранила молчание, и Элхаджу не оставалось ничего иного, как кутаться в старую и прохудившуюся альсунею.

Порой накатывала смертельная тоска. И сама надежда добраться до Храма, казалось, замерзает в ледяной глыбе и гаснет, гаснет…

Несколько раз Элхадж останавливался и сам пытался разжечь костер; до судорог с пальцах тер друг о дружку еловые палочки, но – не удавалось добиться даже слабого дымка, не говоря уже о животворящем пламени. А мысль обратиться к Шейнире и испросить ее божественной Силы была заманчивой. Слишком, чтобы долго ей противиться.

«А что, если мне будет угрожать иная опасность, но тогда уже не останется ничего, что могло бы меня спасти?»

И Элхадж снова начинал молиться Шейнире, прося помочь, оставить на пути божественный знак.

«К тому же, с чего это я взял, что Сила ее поможет согреться? Метхе Саон только и говорил, что о Покрывале, но то ведь дар смерти, а вовсе не жизни».

Синх, обхватив себя руками за плечи, брел дальше.