Век золотых роз

Отступник, предатель виновен во всех бедах синхов… И ты – первый, с кем я могла заговорить. Иди в Храм, Элхадж… И убей Отступника.

– Я же мертв, – эти простые слова он с трудом вытолкнул из горла, – что я могу сделать?

– Ты вернешься, – Шейнира вдруг улыбнулась, – и я помогу тебе… Один раз. Но используй мой дар тогда, когда он в самом деле будет нужен. И пусть вокруг Храма вновь раскинется долина золотых роз…

Она протянула к нему скованные цепями руки – на ладони тускло блестел бутон.

«Я вернусь? Но ведь это значит…»

Элхадж невольно потянулся к священному цветку, пальцы коснулись гладких холодных лепестков… Его рука, рука взрослого синха, казалась детской по сравнению с руками богини.

А потом и Шейнира, и подземелье – все скомкалось, словно сминаемый переписчиком неудавшийся лист. Над Элхаджем простерлось чистое синее небо в обрамлении лохматых еловых ветвей и сверкающего снега.

Некоторое время синх просто лежал в снегу, раскинув руки. Он боялся пошевелиться: казалось, стоило двинуться в гнезде из холодного белого пуха, и чудесный сон развеется, и вокруг воцарятся кромешный мрак, небытие… Смерть.

Потом сквозь завесу мутного, непонятного страха просочился чистый ручеек мысли – да ведь он был убит, и вернулся в мир живых только благодаря великой Шейнире!

«Она избрала меня, именно меня, чтобы синхи вновь возвысились в Эртинойсе…» – подумал Элхадж. Эта простая и светлая мысль сдернула все страхи прочь, как старое, запылившееся покрывало. Синх осторожно ощупал грудь – пальцы невольно замерли, наткнувшись на пропитанную чем-то липким ткань, – но лишь тонкий рубец на коже напоминал о стальной смерти.

И Элхадж впервые в своей недолгой жизни мысленно вознес молитву Шейнире, исполненную горячей благодарности. Он очень надеялся, что богиня услышит в своем заточении глас его души – и ей станет немного легче.

«Благодарю тебя, о величайшая. Благодарю за то, что избрала меня для великих деяний… Клянусь, я выполню все возможное – и невозможное, и вокруг храма вновь зацветут золотые розы».

Потом он поднялся и побрел туда, где раньше было гнездо. Пошатываясь от слабости, проваливаясь в пушистые сугробы, да и с шипением хватаясь за грудь – затянувшаяся рана все же давала о себе знать. Элхадж шел сквозь ельник, прислушиваясь, озираясь по сторонам, рискуя нарваться на карательный отряд ийлуров… Шел, хотя уже знал, что увидит в дикой лощине.

Как и предполагал синх, в живых не осталось никого.