В погоне за дофамином

– Второй момент – табурет не так уж и высок, но все-таки упасть с него – неприятно, даже если ты ребенок (маленькая обезьянка), табурет заставляет вспомнить о равновесии – вытянуть позвоночник, подобрать булки, ощутить стопами опору.

Когда мы становимся на табурет, мы и, правда, становимся чуть выше. Можно долго рассказывать новичку о том, как меч становится продолжением руки, но чтобы он почувствовал это, достаточно поставить его на табурет. При малейшей потере связи с ножками табурета (мы вынуждены удерживать равновесие, ища опору через ножки табурета), мы рискуем упасть – так как слом, образующийся в точке соединения ступней и поверхности табурета, легко превращается в излом.

Если стоя на земле (полу) мы всегда можем сделать подшаг и сохранить равновесие, то табурет ограничивает нас в этом своей маленькой площадью. В совокупности это заставляет более ответственно искать точку равновесия, а значит и выпрямляет позвоночник, освобождает диафрагму и выводит из ординарного состояния в более воодушевленное.

– И третье. Мы ограничены площадью табурета, а в этом смысле табурет, как маленькая сцена, отрезает нас от ординарности взрослой вечеринки, защищает нас от мнения и угрозы окружающих быть для нас более значимыми, чем наш номер – стишок или песенка. То есть некоторая безопасность по предъявлению своего «Я» публике.

Уже потом, переживая всегда ужасное смущение (в силу моей травмы, которая привела к некоторой, незаметному в обыденности нарушению равновесия и деформации позвоночника) я стала анализировать реакции своего тела.

И обнаружила, что кроме общепринятого невроза – страха предъявлять свое «Я», в силу этого вегетативных реакций, связанных со страхом – я чувствую предательскую слабость именно в ногах. Мои ноги начинают искать равновесие, но не могут найти.

Тогда я начала практиковать поиск равновесия, в этом поиске я обнаружила все проблемы моего скелета, что и заставило меня посвятить 3 года исключительно практике тай-цзы (Школа Золотой Горы, Ван Янь-нинь, Скотт Роделл).

Это было фанатично, с полным погружением, с каждым занятием я обнаруживала все больше и больше несовершенств. Параллельно же я работала в клубах со своей небольшой коллекцией песен.

Это привело меня к двум победам: я разрешила себе быть несовершенной – потому что между мной и совершенством была очевидная пропасть, что не мешало мне в чем-то быть лучше других.