На фиг нужен!

Мне даже легче, потому что я чувствовала себя ужасно перед тобой виноватой, особенно когда приходила домой и видела тебя таким…

– Каким? – усмехнулся Рузов.

– Уставшим… грустным… Сидишь на диване с закрытыми глазами и ждешь, когда я приду.

– А с чего ты решила, что я жду, когда ты придешь? – почти не разжимая губ, проговорил Миша. – Может быть, я так отдыхаю. Силы восстанавливаю… После, так сказать, продолжительных переговоров за закрытыми дверями без участия журналистов. Я понятно изъясняюсь?

– Понятно, – подтвердила Маша и полюбопытствовала: – И давно у тебя эти продолжительные переговоры?

– А у тебя? – Миша почему-то медлил.

– Давно, – честно призналась Машенька.

– И сколько журналистов в этом процессе участвовало? Много?

– Нет, – незаметно для себя солгала Маша. – А у тебя?

– Достаточно. Но тоже давно. Практически с первой недели после свадьбы, – Рузов принципиально решил ничего не утаивать. – Не ожидала?

– Не ожидала, – Машенька побледнела. – И как это тебе? Нормально?

– Нормально.

– А сейчас кто тебе мешает его получать?

– Ты, – потемнел лицом Миша. – Ты мне мешаешь. Вернее, мешала. Я, конечно, подозревал. Но сама понимаешь: не пойман – не вор… Я их знаю? – резко поменял он тему.

– Нет.

– Так расскажи! – саркастично потребовал Рузов. – Валяй, любимая, облегчи душу.

– Да я и так ее уже облегчила. – Маша оказалась достойным противником. – К тому же рассказывать нечего.

– Нечего или не хочешь?

– И нечего, и не хочу, – дипломатично ушла от ответа Машенька, одновременно преследуя две цели: Мишу не расстраивать и себя не подставлять под удар.

Безусловно, признание жены Рузова задело. Сразу свой разговор с покойной Эльзой вспомнил: «Больше всего на свете боюсь, что моя Машка так же, как я, по чужим койкам шарится». «Кто? Машка?!» – расхохоталась тогда Эльза и покрутила пальцем у виска. А оказалось – правда. Недооценила, значит, Эльза его жену. Ошиблась… «Правильно говорят, – подумал Миша, – чего больше всего боишься, то и случается.

– Чего молчишь? – насторожилась Машенька, глядя на задумавшегося мужа.

– Вспоминаю, – признался он, еще какое-то время помолчал, а потом ехидно поинтересовался: – Решила мне нос утереть, феминистка сраная? Или ты это не по идейным соображениям? Так просто?

– Так просто, – пытаясь улыбнуться, прошелестела в ответ окончательно растерявшаяся Маша.

– Иди сюда.