Сахарские новеллы

Нельзя судить о них слишком пристрастно, – подумала я и умолкла.

– Расскажи об этом Гуке, она еще не знает, – попросила меня ее мать.

– Почему же вы сами ей не скажете? – удивилась я.

– О таких вещах напрямую не говорят! – уверенно ответил Хамди.

Надо же, какие ретрограды, – подумала я.

На следующий день после урока арифметики я попросила Гуку остаться, разожгла угли и заварила чай.

– Гука, вот и твой черед настал, – сказала я, подавая ей чай.

– Чего? – озадаченно переспросила она.

– Глупенькая, ты скоро выходишь замуж, – выпалила я.

Она пришла в явное изумление, лицо ее тут же покраснело.

– Когда? – тихо спросила она.

– Через десять дней после Рамадана. Ты знаешь, кто это может быть?

Она покачала головой, поставила чашку с чаем и ушла, не сказав ни слова. Впервые я видела ее такой подавленной.

Через несколько дней я отправилась в поселок за покупками и встретила старшего брата Гуки в компании с каким-то молодым мужчиной.

– Это Аббуд, полицейский из отряда Хамди, мой хороший друг и будущий муж Гуки.

Услыхав, что это жених Гуки, я принялась пристально его разглядывать. Кожа Аббуда была не слишком темная, он был высок и хорош собой, выражался вежливо, смотрел ласково и с первого взгляда производил очень благоприятное впечатление.

Вернувшись домой, я сразу же пошла к Гуке.

– Не волнуйся! – сказала я ей. – Твой жених – Аббуд, он молод и красив, не какой-нибудь чурбан неотесанный.

Услышав мои слова, Гука смущенно опустила голову и ничего не ответила. Судя по выражению ее глаз, она уже смирилась с фактом скорого замужества.

По сахравийскому обычаю дары семье невесты – большой источник дохода для ее родителей. В прошлом, когда денег в пустыне не было, семье невесты дарили баранов, верблюдов, отрезы тканей, рабов, муку, сахар, чай и тому подобное. Сейчас все стало цивилизованней, и хотя семье невесты все еще вручают эти дары, постепенно их заменяют денежные купюры.

В день, когда пришел выкуп за Гуку, Хосе получил приглашение на чай, а я, как женщина, была вынуждена остаться дома. Не прошло и часа, как Хосе вернулся и сказал:

– Этот Аббуд принес Хамди двести тысяч песет! Кто бы мог подумать, что Гука стоит так дорого. (Двести тысяч песет – это больше ста тридцати тысяч тайваньских долларов.