Счастье ремесла (сборник)

    1944

О солдатской любви

Стоят у околицы женщины

И смотрят в осеннюю стынь.

Из Киевщины в Смоленщину,

Из Гомелыцины на Волынь

Мятутся солдатские тысячи.

Любовь и для них отыщется,

Но горькая, как полынь…

В наградах и ранах —

Штык да сума —

В шинелишке драной

Он входит в дома.

И славная баба

Безоговорочно

Признает хозяином

Запах махорочный.

– Быть может, и мой так по свету

скитается! —

Подумает бедная и запечалится.

…Озябшие птицы кричат на ветле,

Туманы заколобродили.

И мнится солдату: он снова в тепле,

Он – дома, он снова на родине.

Он снова в уютном и теплом

Дому,

где живет постоянство…

А там,

за темными стеклами, —

Неприбранное пространство.

А там,

за темными стеклами, —

Россия

с войною,

с бедою;

И трупы с слепыми глазами,

Залитыми водою;

И мельницы,

как пугала,

Закутанные в рогожи,

И где-то родимый угол,

И дом почти такой же.

И там – почти такой же —

Солдат,

усталый и черный,

Лежит с твоею бабой,

Податливой и покорной…

Я душу с тоски разую.

Закрою покрепче двери,

Чтоб мучить тебя, чужую,

За то, что своей не верю,

За то, что сто лет не бачил,

Какая ты нынче стала,

За то, что холод собачий

И дождь, и вороньи стаи,

И псы цепные брешут,

В ночи чужого чуя,

И реже все,

и реже

Над нами сны кочуют!..

И нет, не бредить снами,

Покуда беды дуют

И вся Россия с нами

Во весь простор бедует!

    1944

«Как смеют женщину ругать…»

Как смеют женщину ругать

За то, что грязного солдата

Она к себе пустила в хату,

Дала попить, дала пожрать,

Его согрела и умыла,

И спать с собою положила

Его на мужнину кровать?

Не потому, что ты хорош,

А потому, что сир и жалок,

Она отдаст последний грош

И свой последний полушалок

За синеватый самогон,

Чтоб ты не в такт тоске-баяну

Стонать полы заставил спьяну,

Стуча зубастым сапогом.

О, ей не нужен твой обман,

Когда ты лжешь, напившись вдосыть:

Любви не ждет, писать не просит.

Уже звучат слова команд,

И ветер издали доносит

Лихую песню сквозь туман.

А после, на ночном привале,

Тоску сердечную скрывая,

Бахвалясь перед дураком,

Кисет с дареным табаком

Достанешь ты из шинелюхи

И, рыжеватый ус крутя,

Промолвишь, будто бы шутя:

– Да что там бабы…

Бабы – шлюхи!..

Прости, солдат, мой грубый стих.