Полковнику никто не пишет. Шалая листва. Рассказ человека, оказавшегося за бортом корабля

Безлюдную площадь торопливо перебегала курица на длинных желтых ногах.

– Петуху действительно делают уколы?

– Действительно, – подтвердил полковник. – На будущей неделе начнутся тренировки.

– Это просто безумие, – сказал дон Сабас. – Не представляю вас за этим занятием.

– Согласен, – сказал полковник. – Но это не повод для того, чтобы свернуть петуху шею.

– Безумие, – повторил дон Сабас. Его тяжелое дыхание напоминало полковнику звук работающих мехов, потухший взгляд вызывал сочувствие.

– Послушайте моего совета, кум, – сказал дон Сабас.

– Никогда не бывает слишком поздно, – сказал полковник.

– Будьте благоразумны, – настаивал дон Сабас. – Одним махом убьете двух зайцев: во-первых, избавитесь от всех этих забот-хлопот, а во-вторых, положите в карман девятьсот песо.

– Девятьсот песо! – воскликнул полковник.

– Девятьсот песо.

Полковник поразмыслил.

– Вы думаете, мне заплатят за него такие деньжищи?

– Я не думаю, – ответил дон Сабас.

С такими крупными суммами полковнику не приходилось иметь дело с тех пор, как он сдал казну революционной армии. Когда он вышел из конторы дона Сабаса, то вновь ощутил сильную боль в животе. Но на этот раз он знал, что погода тут ни при чем.

На почте он сразу подошел к инспектору.

– Я жду срочное письмо. Авиапочтой.

Инспектор перебрал все конверты и снова разложил их по местам, не сказав ни слова. Только отряхнул ладони и выразительно посмотрел на полковника.

– Но сегодня мне должно было прийти письмо. Обязательно.

Инспектор пожал плечами.

– Только смерть приходит обязательно, полковник.

К его возвращению жена сварила маисовую кашу. Он молча ел, после каждой ложки погружаясь в задумчивость. Жена, сидевшая напротив, заподозрила неладное.

– Что с тобой? – спросила она.

– Я думаю о чиновнике, от которого зависит моя пенсия, – солгал полковник. – Через пятьдесят лет мы будем тихо-мирно лежать в могиле, а этому бедолаге придется мучиться каждую пятницу, гадая, назначили ему пенсию или нет.

– Плохой признак, – сказала жена. – Он говорит о том, что ты начинаешь сдаваться.

Она снова принялась за кашу, но, взглянув на мужа, поняла, что он по-прежнему погружен в раздумья.

– Ешь лучше кашу, пока не остыла.

– Вкусная, – одобрил полковник. – Где ты раздобыла маис?

– У петуха, – ответила жена. – Ребята натащили ему столько, что он решил поделиться с нами. Такова жизнь.