Полковнику никто не пишет. Шалая листва. Рассказ человека, оказавшегося за бортом корабля

Повернувшись к двери, которая вела в жилую часть дома, дон Сабас позвал жену. Потом страдальческим голосом стал рассказывать о своем режиме питания. Он вынул из кармана рубашки маленький флакон и выложил на стол белую таблетку величиной с горошину.

– Сплошное мучение – все время таскать их с собой. Будто носишь в кармане смерть.

Полковник подошел к столу, взял таблетку и разглядывал ее на ладони до тех пор, пока дон Сабас не предложил ему попробовать.

– Их кладут в кофе, – объяснял дон Сабас. – Это как сахар, но без сахара.

– Понятно, – сказал полковник и почувствовал во рту сладковатую горечь. – Как колокольный звон, но без колоколов.

Как только жена сделала дону Сабасу укол, он облокотился о стол и закрыл лицо ладонями. Полковник не знал, куда себя девать. Женщина выключила вентилятор, поставила его на сейф и направилась к шкафу.

– Зонтики почему-то напоминают мне о смерти, – сказала она.

Полковник ее не слушал. Сегодня он вышел встречать почту в четыре часа, но дождь заставил его укрыться в конторе дона Сабаса.

– Все представляют себе смерть в виде женщины, – продолжила жена дона Сабаса. Она была выше и плотнее мужа, с волосатой родинкой над верхней губой. Голос ее походил на жужжание вентилятора. – А по мне, так она совсем другая. – Жена дона Сабаса закрыла шкаф и обернулась, перехватив взгляд полковника. – По-моему, она похожа на какое-то животное с копытами.

– Возможно, – согласился полковник. – Чего только не бывает на свете.

Он думал о том, что почтовый инспектор в клеенчатом плаще, должно быть, уже запрыгнул на катер. Уже месяц, как полковник сменил адвоката, и теперь у него были все основания надеяться на ответ. Жена дона Сабаса продолжала рассуждать о смерти, пока не заметила, что полковник ее не слушает.

– Я вижу, кум, вы чем-то встревожены, – сказала она.

Полковник очнулся.

– Да, кума. Я смотрю, уже пять, а петуху до сих пор не сделали укол.

Его слова поразили женщину.

– Укол петуху! Можно подумать, он – человек! – воскликнула она.

Дон Сабас потерял терпение и, побагровев от гнева, прикрикнул на жену:

– Закрой рот хотя бы на минуту!

Она и в самом деле закрыла рот ладонями.

– Ты уже битых полчаса изводишь кума своими глупостями.

– Вовсе нет, – попытался возразить полковник.

Женщина хлопнула дверью. Дон Сабас вытер шею платком, надушенным лавандой. Полковник вновь подошел к окну. Дождь все не утихал.