Полковнику никто не пишет. Шалая листва. Рассказ человека, оказавшегося за бортом корабля

 – Немец сдерет с вас десятку и ничего не сделает.

Он зашел с часами в мастерскую, где Альваро шил на машинке. У дальней стены сидела девушка и пришивала пуговицы. Прямо над ней, на гвозде, висела гитара, а чуть выше – табличка: «Говорить о политике запрещается». Оставшись без часов, полковник почувствовал себя неуютно и вытянул ноги, чтобы упереться ими в перекладину табу- рета.

– Какое же это дерьмо, полковник!

Он вздрогнул.

– Воздержитесь от ругательств.

Альфонсо поправил на носу очки, чтобы лучше рассмотреть ботинки полковника.

– Я про ботинки, – уточнил он. – Вижу, вы уже переобулись в лакированные.

– Но это можно сказать и другими словами, – ответил полковник и продемонстрировал подошвы своих лакированных ботинок. – Этим монстрам уже сорок лет, но они впервые в своей жизни слышат бранное слово.

– Готово! – крикнул Герман из глубины мастерской, и в это самое мгновение раздался бой часов. В соседнем помещении сразу застучали в стену, и какая-то женщина закричала:

– Не трогайте гитару, у Агустина еще год не прошел.

Все дружно засмеялись:

– Это же часы.

Появился Герман со свертком.

– Там все в порядке, – сказал он. – Если хотите, я провожу вас до дома: их надо ровно повесить.

Полковник отказался.

– Сколько я тебе должен?

– Не беспокойтесь, полковник, – ответил Герман, устраиваясь на своем месте. – В январе заплатит петух.

Полковник решил воспользоваться удобным случаем.

– Хочу предложить тебе кое-что, – сказал он.

– Что?

– Я дарю тебе петуха.

Герман удивленно уставился на него.

– Я уже слишком стар для таких вещей, – продолжал полковник, стараясь придать своему голосу необходимую суровость и твердость. – И для меня это чересчур большая ответственность. Уже несколько дней мне кажется, что петух вот-вот протянет ноги.

– Не волнуйтесь, полковник, – сказал Альфонсо. – Дело в том, что в это время у петухов отрастают перья. Вот и у вашего сейчас раздражена кожа.

– Через месяц у него все пройдет, – подтвердил Герман.

– Все равно. Я не хочу его больше держать, – сказал полковник.

Герман сверлил его взглядом.

– Поймите, полковник: важно, чтобы именно вы представили публике петуха Агустина.

Полковник задумался.

– Я понимаю. Из-за этого я и держал его все это время. – Он стиснул зубы и, собравшись с духом, продолжил: – Жаль только, что до начала боев еще целых три месяца.

Герман догадался первым.