Под псевдонимом Серж

Если бы это происходило в летний день, за автомобилем наверняка бежали бы местные мальчишки, а прохожие останавливались, завистливо и удивлённо поглядывая вслед – увидеть в 1919 году в Москве шикарный ««ролс-ройс»» было большой редкостью. Но в этот зимний вечер ни прохожих, ни мальчишек видно не было, потому что ночью ходить по Белокаменной было очень и очень небезопасно.

Недалеко от Сокольнического райсовета наперерез машине неожиданно вышла группа вооружённых людей и потребовала остановиться. Пассажиры «ролс-ройса» решили, что это красноармейский патруль и требованию подчинились.

Это был действительно патруль, но патруль особый – бандитский, с наганами, но без винтовок. Налётчики живо окружили машину. В эту ночь объектом их налёта планировался Лубянский пассаж, и машина им была нужна позарез.

Пассажиры «ролс-ройса» быстро поняли, кто их остановил. Один из мужчин достал пистолет, но другой, сидящий рядом – он был за главного, – опустил его руку. Сопротивляться шестерым хорошо вооружённым бандитам было бесполезно.

– Господа, мне очень жаль, но вам придётся прогуляться. Надеюсь, вы не против? Сейчас революция, всё общее… Мы только немного покатаемся и вернём вам вашу шикарную карету.

Обычно он без разговоров стрелял. Но в этот вечер он был в хорошем, можно сказать поэтическом, настроении и не мог отказать себе в желании покуражиться над незадачливыми, как он считал, буржуями.

Первой пришла в себя женщина:

– Как вы смеете! Что вы себе позволяете!

Но главный из бандитов только шире распахнул обе дверцы:

– Не задерживайте нас… прошу…

Он мог бы сказать и по-французски, и по-немецки, но ограничился родным языком.

Их вывели из машины, забрали документы и оружие. В какой-то момент тот, кто был за главного в машине, и главарь бандитов пристально смотрели друг на друга. У бандита в руке был маузер, указательный палец обнимал спусковой крючок.

– Янь, а Янь, – один из бандитов по прозвищу Стёпка-Малыш повернулся к главарю. – Чё фрайеров не порешил?

Тот, которого звали Янем, задумчиво смотрел в звёздное ночное небо. Потом перевёл взгляд на холодное дуло маузера. Вздохнул:

– Сам не знаю. Этот, ну что с бородкой, как-то необычно на меня смотрел, изучал, что ли… И страха в его глазах я не увидел.