Школония

На стенах висели фотографии отца с друзьями, и я изредка бросал на них взгляд, восхищаясь тем, как он был красив в молодости, да и сейчас остался. Мы с ним были очень похожи, за исключением цвета глаз. Его я унаследовал от мамы, с которой ни в одном альбоме не хранилось ни одной фотографии. Там были мы с отцом, счастливые, веселые. Все-таки у меня хорошая жизнь.

Я обожал подобные вечера. Тогда я мог получше узнать отца, хотя, сколько бы времени с ним ни проводил, он всегда оставался для меня загадкой. Раскрыт, как книга, но прочесть в ней можно далеко не все.

Я решился поведать папе о боли, которую мне причинили те преступники.

«Когда мне прижгли ногу, было больно. Это же не хорошо?»

Я думал, что папа обрадуется, но он повел себя странно: отдал мне обратно телефон и схватился за лоб, будто пытался определить свою температуру.

– Ты боялся в тот момент? – спросил он глухим, немного обреченным голосом.

«Да, было очень страшно».

Возможно, мне показалось, но на лице папы на секунду появилась пугающая улыбка.

– Ничего страшного, Марк. Все уже позади. Раз с телефоном закончили, давай я тебе почитаю. – Он взял со стола книжку и стал читать ее вслух.

После изучения телефона я отправился смотреть телевизор, чтобы убить последние десять-пятнадцать минут бодрствования и отправиться спать.

– Кстати говоря, – заявил ведущий аналитической передачи, – Василий Семенович, что вы можете сказать о побеге ШМИТ?

– Ну, – начал гость, – в данный момент полиция занимается их поисками, но пока безрезультатно.

– Как сквозь землю провалились, да? – заметил ведущий. – А вы не думаете, что они уже могут быть в другой стране?

– Исключено. Мы разослали их фото во все аэропорты и вокзалы. Их лица знают все сотрудники полиции. Им не сбежать. Рано или поздно их найдут.

– Лучше рано, чем поздно. Лучше прямо сейчас, так как эта банда, которую мы видим сейчас на экране, отличается особой жестокостью.

А на экране тем временем мелькали зацензуренные и размытые фото их растерзанных жертв.

Тогда я понял, насколько мне повезло. Я мог оказаться на их месте. Меня могло не стать чуть больше недели назад, однако я сижу сейчас дома и пью сок.

– …я даже не знаю, – продолжил ведущий, – есть ли у них жертвы, оставшиеся в живых.

– Есть, – важно ответил какой-то лысый дядя, – несколько. Они сейчас находятся на психиатрическом лечении, одна из них осталась инвалидом.

Тут зашел отец.