Школония

Уже темнело, а значит, папа дома и рвет волосы на голове, задаваясь вопросом, куда же делся его единственный сын. А если учесть, что я впервые выбрался в город сам, он мог не исключать мою смерть.

Мне вспомнился кошмар.

«Что страшнее для человека: смерть духовная или физическая?» – так он спросил.

С чего бы вдруг мне приснился этот сон?

– Пришли, – сообщил Рома и остановился.

Мы оказались перед высокой ветхой дверью, за которой слышался разговор.

– Он точно сейчас в столовой? – спросил Рома.

– Точно, – ответила София и открыла дверь.

«Боже, да что ж у них за главарь такой?» – задавался я вопросом, а сам представлял высокого бородатого дядьку с грубым голосом и почему-то в черном пиджаке. Хотя, скорее всего, думал я, это окажется какой-нибудь добрый седовласый дедок.

В столовой было не так душно, как я думал. Она была усеяна обычными деревянными столиками, за которыми сидело по двое-четверо детей разного возраста: от самых маленьких до подростков. Похоже, это было единственное помещение, в котором горела не одна сиротливая лампочка, а целая, пусть и старая, люстра.

Мы передвигались медленно. Рома и София давали мне время разглядеть всю столовую и убедиться, что никакой опасности здесь нет и что вокруг такие же дети. Впервые в моей жизни. И никто из них не показывал на меня пальцем. Кажется, моя мечта постепенно начала сбываться.

Безусловно, все эти ребята были беспризорными. Бездомными, никому не нужными. Люди воротят от таких носы, как от прокаженных. Показывают на них издалека пальцем и говорят своим отпрыскам: «Не подходи к ним, они заразные!».

– А вот и наш глава, – сказал Рома, остановившись возле одного из сравнительно больших столиков, за которым сидели мальчики примерно от девяти до четырнадцати лет.

Я внимательнее присмотрелся к ним. Неужели самый главный – это такой же ребенок, как и все они?

– Рад познакомиться, – сказал один из них, русоволосый парень лет четырнадцати.

Так вот он какой, глава.

– Меня зовут Сережа, – продолжил он, улыбаясь.

Сережа был довольно высок и мускулист для своих лет, что было заметно даже через свитер. Блестящие хитрые глаза смотрели исподлобья, и это не вызвало бы во мне особых эмоций, если бы не ехидная улыбка. Она заставила меня сглотнуть и ощутить жар. Он смотрел на меня, как зверь, решивший поиграться со своей жертвой, прежде чем ее слопать. Явно не тот мальчик из комнаты. В голосе нет завораживающего задора.

София заметила мой смущенный взгляд.