Школония

В комнате творился настоящий хаос.

Я окончательно пришел в себя. Широко раскрыл глаза, стараясь разглядеть черты лица папы, но их не было. Я думал, что это все от плохого освещения. Он сидел неподвижно, сложив ладони на коленях. Я протянул к нему свою руку. Он не шелохнулся.

«Папа, что с тобой? Почему ты такой измученный?» – хотелось спросить мне.

Отец вздрогнул, поднял голову, придвинулся ко мне и сильно сжал мою руку.

«Папа, что ты делаешь?»

И лишь когда он придвинулся, попав под свет лампы, я разглядел, что вместо лица у него была черная воронка.

– Что страшнее для человека: смерть духовная или физическая?

Я распахнул глаза. Рядом не было ни отца, ни задернутых штор, ни лампы, ни тумбы. Это оказался лишь дурной сон. Я лежал на мягкой подушке, укрытый легким одеялом. По вискам скатывался пот, дыхание после кошмара восстанавливалось постепенно.

Я оглянулся. Комната была мне незнакома. На темном небе за потрескавшимися стеклами окон танцевала гроза, поток дождя скрывал огоньки зданий и очертания городка.

Я положил большую подушку к спинке кровати. Уперся локтями в матрас и стал ими отталкиваться, чтобы приподняться и сесть.

Внезапно по комнате скользнула тень. Я застыл. Не смел повернуть голову к окну, мимо которого она прошла. Почти бесшумно.

Пол заскрипел, и вместе с тем мое сердце начало биться чаще. Я решился на отчаянный шаг: повернуть голову к окну и, наконец, увидеть, что там.

Посреди комнаты стояла черная фигура. Сложно было определить, смотрела она на меня или любовалась из окна красотами внешнего мира.

– Как тебя зовут? – спросил грозный мальчишеский голос, и свет фонарика ударил мне в глаза.

Я так и застыл, упершись в кровать локтями.

– Ты что, глухой? – спросил он тверже.

Некто сделал шаг вперед. Напряжение росло. Кажется, еще чуть-чуть и он кинется на меня и приставит нож к горлу.

– Или немой? – с подозрением продолжал он.

Я кивнул, даже не смея предположить, что будет дальше.

Некто расслабленно опустил плечи и выдохнул. Лишь когда он поднял руку, я заметил, что в ней действительно блестит что-то похожее на перочинный ножик. Мальчик сложил его пополам и отправил в карман широких штанов.

– Так бы сразу и… – Он запнулся, очевидно, вспомнив, что говорить я не умею. – Ну, чего вылупился? Страшно? – В его голосе звучали задорные нотки.

Я снова закивал.