Немного удачи

Уолтер наблюдал за тем, как Розанна обошла стол с Джо на руках, говоря:

– Джоуи, Джоуи, посмотри, все наши друзья пришли к тебе в гости!

Джоуи положил одну руку ей на щеку, а другую Розанна держала в своей. Она говорила, что Джо не такой развитый, как Фрэнки был в его возрасте, но сам Уолтер не помнил. Весенний малыш больше времени проводил на улице, и Уолтеру, видевшему его чаще, казалось, что он понимает Джоуи лучше, чем Фрэнка. Джоуи по-прежнему просыпался по ночам, но Розанна не жаловалась и слегка ему потакала.

Самое странное, что Фрэнк перестал обращать на Розанну внимание – как будто не слышал ее голоса. Он поворачивал голову только тогда, когда к нему обращались Элоиза или Рольф (редко) или сам Уолтер. Мэри считала, что это нормально, и мать Уолтера с ней соглашалась, но Розанне нелегко было с этим смириться.

– Когда-нибудь, – сказала ее мать, – у тебя их будет столько, что ты и не вспомнишь, чем один отличался от другого.

А Элоиза заметила:

– Но ты всегда вспоминаешь, что я была хуже всех.

– Кое-чего из памяти не выкинешь, мисс! – не уступила ей Мэри.

Уолтер, однако, и представить не мог, что бы они делали без Элоизы. Теперь она частично взяла на себя готовку, убирала постели, вытирала пыль. Она носила воду и всю зиму поддерживала огонь в камине, потому что Розанна сильно болела. Когда Уолтер бывал занят, она могла покормить свиней и овец. Сильная была девчонка – хорошо развитая, крупная. Уолтер считал, что она заслужила право жечь лампу столько, сколько ей надо было, когда хотелось почитать или заняться вязанием.

Керосина хватало. Шитье ей давалось хуже, поэтому Розанна сшила ей два красивых платья и пальто. Года через три она выйдет замуж – наверняка за одного из парней, которые сейчас поглощают сладкую кукурузу Уолтера, – и что им тогда делать?

Розанна считала, что Уолтер вечно паникует заранее, но с такими низкими ценами было о чем волноваться. Как ни крути, но сейчас счета оплачивали свиньи и цыплята, яйца и сливки. Один парень в Эймсе разводил тяжеловозов и отправлял их на корабле в Европу, поскольку на войне погибло так много лошадей, что там некого было разводить, но что заставляло Уолтера нервничать (может, в силу его собственного военного опыта), так это длина цепочки поставок.

Скажем, каждые сто миль кто-нибудь получает право урвать кусок пирога. Допустим. Значит, если отправлять кукурузу, овес, свиней или говядину в Су-Сити, ну, это двести миль, а Канзас-Сити – все двести пятьдесят.