Немного удачи

– Ему еще нет и двух лет, – сказала мама, обхватив его покрепче.

– Да ладно, ему понравится, – сказал папа. – Никогда не видел лошади спокойнее Джейка. Ты же на нем ездила. И я на нем ездил. Слушай, Элоиза, перелезь-ка через забор и покажи Розанне.

В большом сарае царил полумрак, то тут, то там темные стены пронзали черточки и искорки света. Фрэнк знал, что за существа содержатся в отдельных стойлах: «коровы», которые то заходили, то выходили, белые «овцы» с черными мордами (одна-две-три-четыре-пять-шесть), «петух», устроившийся на балке над ними, и самое главное существо – «лошадь» Джейк, светло-серый, почти белый, который повернул нос и глаза к Фрэнку и зафыркал.

Фрэнк засмеялся.

– Я же в платье, – возразила Элоиза.

– Ты ж в кальсонах, да? Он чистый. Я его почистил перед твоим приходом.

Все они прошли вместе с Джейком по темной земле к указанному месту, потом Элоиза перебралась через забор, папа помог ей, и вскоре она уже сидела на спине у Джейка, держа его за гриву, а папа обхватил Фрэнка руками, поднял высоко в воздух, и Фрэнк начал размахивать ногами, а затем его усадили на спину Джейка перед Элоизой, и та обняла его рукой.

– Боже мой, – сказала мама. – Ну, это даже мило, несмотря ни на что.

– Я трех лет от роду ездил на пастбище на отцовских першеронах[8 - Першерон – порода лошадей-тяжеловозов, выведенная во Франции (в местности Перш).], – сказал Уолтер. – Вот на клейдесдалей[9 - Клейдесдаль – порода лошадей-тяжеловозов. Некоторые зрелые самцы ростом выше 183 см и весят до 1000 кг.

] дяди Леона он меня не пускал, а першероны…

Под Фрэнком шевелилась теплая, округлая серая поверхность, а Элоиза взяла обе его руки в свои и положила их на гриву.

– Держись, Фрэнки, – сказала она, и он покрепче ухватился за лошадиные волосы.

Элоиза крепко прижимала его к себе – он чувствовал ее через свою одежду. Перед ним возвышался монументальный серый силуэт, оканчивающийся двумя кончиками, а потом серое существо зашевелилось, и они двинулись вперед.

Фрэнк обожал двигаться вперед – неважно, на чем: фургоне, коляске, культиваторе. Он взмахнул руками, но Элоиза крепко держала его. Лошадь двигалась, а папина голова по-прежнему оставалась прямо у него перед глазами, но когда он повернулся посмотреть на маму, она показалась меньше. Мама стояла, положив руки на бедра. Все звери уставились на него – овцы, коровы, другая лошадь. Петух слетел с насеста, подняв крылья, и заквохтал.

– Молодец, – сказал папа.