Адамово Яблоко

Та напряженно уставилась на него своими темными, близко посаженными глазами.

– При чем здесь горничная? Ты считаешь, она имеет к этому отношение?

– А ты разве не видишь?

– Что я должна видеть? – ответила она так, что Максим понял – она и в самом деле не замечает или не хочет замечать того, что происходит у нее под носом. Мастерица по установке и поддержанию в идеальном порядке социальных изгородей, тетка всегда относилась к обслуге с корректной брезгливостью. Максим не удивился бы, узнав, что она всерьез считает горничных, шоферов и охранников представителями другой, низшей породы людей.

Вероятно, ей вообще не приходила в голову мысль, что делегат чужого подвида в один прекрасный момент может сесть за один стол вместе с ними.

– У нас готовится такая встряска, а у тебя в голове одни смазливые девицы, – продолжала она. – Не понимаю, что это за странные решения, зачем он это делает, почему я обо всем узнаю последней… Почему он не посоветовался ни с кем из нас?

Максим накрыл перевернутым бокалом неизвестное насекомое, залетевшее в окно с куста шиповника.

– Ты как будто вчера узнала деда. Его хоть когда-то интересовало наше мнение? Кстати, если ты в курсе, с кем папа ездил в Испанию, – скажи, мне тоже интересно. Он сияет, как жених. Или как невеста… Я имею в виду, как счастливый влюбленный или как там принято у них.

Тетка быстро поднялась, отодвинув стул.

– Если ты хочешь меня задеть, удар пришелся мимо. Мне глубоко безразлично, чем и с кем занимается твой отец.

Главное, чтобы он не выносил эти вещи на публику, как это почему-то стало модно. И если ты полагаешь, что я наивна в этих вопросах, то ошибаешься. Просто я предпочитаю не касаться предметов, которые дурно пахнут и вызывают омерзение.

Отец постучал в дверь, когда Максим заканчивал переодеваться.

– Ты готов? Тогда поехали, подвезу тебя в центр.

День клонился к вечеру, сквозь еще густую листву на землю падали косые солнечные лучи. Распахнув перед ним дверь своей джеймс-бондовской машины, отец шутливо поклонился:

– Прошу… Белый господин не возражает против Боба Марли?

Он посигналил, прощаясь с дедом и Марьяной.

– Ну? Какие мысли по этому поводу?

– Никаких, – признался Максим.

– Весьма прискорбно, что тебя не интересуют даже такие эпохальные события в истории семейного бизнеса.

Максима раздражал его насмешливый тон, и он ответил в том же духе:

– Это знание рождает скорбь, папа. А невежество, наоборот, облегчает карму.