Черно-белое кино (сборник)

Они из цвета, запаха и звука.

На них еще не высохла роса.

В них травы отразились и деревья.

И у меня кружится голова,

пока я их несу тебе —

слова,

исполненные доброго доверья.

Пейзаж

Горящей осени упорство!

Сжигая рощи за собой,

она ведет единоборство,

хотя проигрывает бой.

Идет бесшумный поединок,

но в нем схлестнулись не шутя

тугие нити паутинок с тугими каплями дождя.

И после краткой подготовки,

над перелеском покружив,

повалят листья, как листовки, —

сдавайся, мол, покуда жив.

И сдачи первая примета —

белесый иней на лугу.

Ах, птицы, ваша песня спета,

и я помочь вам не могу…

Таков пейзаж. И если даже

его озвучить вы могли б —

чего-то главного в пейзаже

недостает, и он погиб.

И все не то, все не годится —

и эта синь, и эта даль, и даже птица,

ибо птица —

второстепенная деталь.

Но, как бы радуясь заминке,

пока я с вами говорю,

проходит женщина в косынке

по золотому сентябрю.

Она высматривает грузди,

она выслушивает тишь,

и отраженья этой грусти

в ее глазах не разглядишь.

Она в бору – как в заселенном

во всю длину и глубину

огромном озере зеленом,

где тропка стелется по дну,

где, издалёка залетая,

лучи скользят наискосок

и, словно рыбка золотая,

летит березовый листок.

То простодушно-величава,

то целомудренно-тиха,

она идет,

и здесь начало

картины, музыки, стиха.

А предыдущая страница,

где разноцветье по лесам, —

затем, чтоб было с чем сравниться

ее губам, ее глазам.

Мальчики

Из старой тетради

Мальчики как мальчики —

дерутся,

меняются марками,

а едва городские сумерки

за окном растают,

занавесив лампы

газетами или майками,

мальчики читают,

мальчики читают.

Взмыленные лошади

мчатся по полям и по рощам.

Бородатые всадники

пьют воду из медных фляг.

Летит бригантина,

и ветер над ней полощет

с белым черепом

черный пиратский флаг.

А они упрямо отсчитывают

версты и мили.

А они до рассвета не гасят огонь.

Мальчики живут еще

в придуманном мире

скальпов,

томагавков

и дерзких погонь.

Еще к ним придет

та нелегкая доблесть,

тот ответ за обещанное

«всегда готов!».

На них уже бросили

грозный отблеск

малые войны тридцатых годов.

По ночам через город

войска идут на ученье.

Тишина над городом как часовой стоит.