Всё о Поллианне

 – Прочь, моль и плесень! Полетят клочки по закоулочкам!

От одной мысли, что она устроит в этой комнатке уютное гнёздышко для славной маленькой девочки, у неё на душе звучала музыка. Подумать только: «одна обуза»! Надо же такое сказать! Ну уж нет!

Закончив уборку, Нэнси окинула критическим взглядом жалкую комнатёнку, ободранные стены.

– Ну что ж, – вздохнула она, – хотя бы чисто. Жаль, что малышке, да ещё сиротке, придётся жить в эдакой норе, да ничего не поделаешь!

Выходя из комнаты, девушка в сердцах так громко хлопнула дверью, что сама испуганно вздрогнула.

– Ну и хорошо! Пусть слышит!

Днём в саду Нэнси сумела улучить минутку, чтобы перекинуться словечком со стариком Томом. Садовник, согнувшись в три погибели, пропалывал многолетний бурьян.

– Вы слышали, Том, – обратилась к нему девушка, опасливо оглядываясь, не подслушивает ли хозяйка, – к нам приезжает маленькая девочка? Она теперь будет жить с мисс Полли!

– А? Что? – пробормотал глуховатый старик, с трудом распрямляясь.

– Девочка! Она приезжает жить к мисс Полли!

– Быть того не может! – недоверчиво хмыкнул Том. – Скорее эта гора стронется с места!

– Правда, правда! – заверила его Нэнси. – Госпожа мне сама сказала. Это её племянница. Ей всего одиннадцать лет.

У старика от удивления отвисла челюсть.

– Ну и дела! – пробормотал он. В его пожухлых глазах заблестел тёплый огонёк. – Неужели это дочурка мисс Дженни?! Дженни – единственная, кому посчастливилось выйти замуж и вырваться отсюда… Вот радость-то, слава тебе Господи! Никак не думал дожить до этого!

– А кто такая эта мисс Дженни?

– О! Это был чистый ангел, спустившийся с Небес! – с жаром выдохнул старик.

– Ей одиннадцать лет.

– Ну да. Похоже на то, – кивнул старик.

– И её поселят в комнатке на чердаке! Вот ужас-то! – воскликнула Нэнси, бросив негодующий взгляд в сторону громадного дома.

Старик неодобрительно тряхнул головой. Потом недоумённо приподнял брови.

– Чудеса! – вырвалось у него. – Я имею в виду, что девочка будет жить здесь, у мисс Полли. Не представляю себе.

– Я тем более, – вздохнула Нэнси.

Старик усмехнулся.