Смерть Вазир-Мухтара

Чем была политика для отцов?

«Что такое тайное общество? Мы ходили в Париже к девчонкам, здесь пойдем на Медведя», – так говорил декабрист Лунин[11 - Лу?нин Михаил Сергеевич (1787–1845) – подполковник лейб-гвардии, видный деятель декабристского движения. После каторги был на поселении и – единственный из декабристов – пытался продолжать борьбу с самодержавием.].

Он не был легкомыслен, он дразнил потом Николая из Сибири письмами и проектами, написанными издевательски ясным почерком; тростью он дразнил Медведя, – он был легок.

Бунт и женщины были сладострастием стихов и даже слов обыденного разговора. Отсюда же шла и смерть, от бунта и женщин.

Людей, умиравших раньше своего века, смерть застигала внезапно, как любовь, как дождь.

«Он схватил за руку испуганного доктора и просил настоятельно помощи, громко требуя и крича на него: „Да понимаешь ли, мой друг, что я жить хочу, жить хочу!“»

Так умирал Ермолов[12 - Ермо?лов Алексей Петрович (1772–1861) – генерал, участник войны с Наполеоном I, в 1816–1827 гг.

И врач, сдавленный его рукой, упал в обморок.

Они узнавали друг друга потом в толпе тридцатых годов, люди двадцатых, – у них был такой «масонский знак»[13 - «Масо?нский знак». – Масонство – религиозно-этическое движение, с начала XVIII в. распространившееся в европейских странах и России.], взгляд такой и в особенности усмешка, которой другие уже не понимали.

Кругом они слышали другие слова, они всеми силами бились над таким словом, как «камер-юнкер» или «аренда», и тоже их не понимали. Они жизнью расплачивались иногда за незнакомство со словарем своих детей и младших братьев. Легко умирать за «девчонок» или за «тайное общество», за «камер-юнкера»[14 - Ка?мер-ю?нкер – младшее придворное звание. В 1826 г. был установлен штат в 12 камергеров и 36 камер-юнкеров.] лечь тяжелее.

Людям двадцатых годов досталась тяжелая смерть, потому что век умер раньше их.

У них было в тридцатых годах верное чутье, когда человеку умереть. Они, как псы, выбирали для смерти угол поудобнее. И уже не требовали перед смертью ни любви, ни дружбы.

Что дружба? Что любовь?

Дружбу они обронили где-то в предыдущем десятилетии, и от нее осталась только привычка писать письма да ходатайствовать за виноватых друзей, – кстати, тогда виноватых было много.