Книги стихов

К ним вера сотни тысяч привела;

из мертвых воскресения дождутся

столетьями лежащие тела,

которые вовек не распадутся;

свет закоптелый, а не темнота

хранит в своем наличьи безотказном

спеленутых, не тронутых соблазном;

их руки на груди в крестообразном

сложенье – образ горного хребта.

Ты, древнего величья Предводитель,

неужто смерть в подземную обитель

Ты не послал, не вспомнив глубины,

где верные Тебе погребены?

Неужто только мертвые сравнимы

с бессмертными, как с днем сравнима ночь,

и только трупы бережно хранимы

Тобой, чтоб смерть и время превозмочь?

Неужто, замыслы Свои тая,

к таким прибегнуть можешь Ты сосудам,

которые, Ты непомерный, чудом

когда-нибудь заполнит кровь Твоя?

* * *

С Тобой заря грядет из темноты,

над вечностью земной Ты небеса;

Ты петушиный крик, Ты голоса

заутрени, Ты дева, Ты роса,

чужой, Ты матерь, но и смерть лишь Ты.

Явился Ты, и Ты уже исчез,

Один в любой судьбе, другого нет;

Ты не поздравлен, и Ты не отпет,

Ты не описан, как дремучий лес.

Ты суть вещей, подобие руля;

Себя не выдашь словом Ты Своим;

Весь в переменах, Ты другой с другим,

корабль для брега, брег для корабля.

* * *

Ты монастырь для раны и для шрама,

и тридцать два Твои святые храма,

и пятьдесят церквей не имут срама,

опалово-янтарный град,

где на подворье богомольный

разреженный звон колокольный,

предтеча стройный царских врат.

В больших домах живут черницы,

которых десять и семьсот;

одна Небесной ждет Царицы,

другая около криницы,

еще одна из образницы

уходит в сад под небосвод.

Но в кельях скрытных день и ночь

сидят молчальницы иные;

так скрипки, музыкой больные,

хранят мелодии в груди.

Вокруг церквей, таясь в жасмине,

могилы тихо говорят

о том, что мира нет в помине

и камни – символы утрат.

Не странная ли это весть,

когда прилив мирского моря

грозит монастырю, где, вторя

волнам, лепечут сласть и лесть?

Но мира нет, когда Ты есть.

Мир – лишь играющие блики,

и только вечер, да поэт,

да Ты постигнут, как велики

вещей струящиеся лики

в первичной тьме своих примет.

* * *

Сын престарелого царя

на царский трон взойдет едва ли,

умрет в болезненной печали,

чтобы сестру завоевали,

корону силою беря.