Книги стихов

Кто на Тебя притязал, Тебе навязал

образ и позу.

Как земля, упованьем

Тебя бы постиг я впредь,

чтобы с моим созреваньем

зреть

Царствию Твоему.

На что мне Твой знак!

Ты сам тут как тут.

Время не так

зовут,

как Тебя.

Чудес не твори!

Среди всех щедрот

из рода в род

видней Твой закон.

* * *

Что выпадает из окна,

то следует закону тягот

и разделяет участь ягод,

которые на землю лягут,

как налагается год на? год,

где средоточье вместо дна.

Вещь каждую и здесь и там

добро хранит с летучей свитой;

цветок и камень под защитой,

как дети всюду по ночам.

Мы, впрочем, род высокомерный,

и предпочли мы путь неверный

свободы тщетной средь пустот,

а мы могли бы с мудрой силой

расти, как дерево растет.

Неоспоримая заслуга:

идти предшественнику вслед,

иначе нам придется туго;

кто выбивается из круга,

тому поддержки больше нет.

Он должен у вещей учиться,

начав сначала, как дитя,

чтоб никогда не отлучиться,

лишь в сердце Божием гостя.

И должен падать он, почия,

почуя тяжесть на лету,

и птичья легкая стихия

ему уступит высоту.

(Ангелы больше не могут летать;

сидят серафимы вокруг Него;

каждый из них тяжел и печален,

подобие пернатых развалин,

пингвинов, понурых и неуклюжих.)

* * *

Смиренье, скажешь, но целее

ушедший в глубь Твоих примет;

так в глушь темнеющей аллеи

уходит молодой поэт;

крестьяне так над мертвым телом

ребенка своего стоят,

и скорбным вызвано уделом

величье, знаменье утрат.

Тебя увидевший хоть раз

над следом горбится Твоим

и, престарелый нелюдим,

не хочет знать, который час.

К природе тянется, томим

исканьем самой дальней дали,

идет лугами пилигрим,

и звезды – лишь Твои скрижали.

Тебя забудет он едва ли:

везде Твой плащ, а Ты незрим.

Ты близок страннику и нов,

как плаванье по многоликой

реке, прекрасной и великой,

несущей множество челнов.

А даль небесная туманна,

лесистая земля пространна;

лишь деревушки здесь и там

виднеются по временам,

минуя с колокольным звоном,

как время со своим законом,

как все, что можно видеть нам.

А между тем течет река,

и города издалека

напоминают крылья птичьи

в своем размашистом величьи.

И достигает чёлн причала,

не город это, не село,

пока Того, Кто без начала,

туда водой не занесло.