Книги стихов

Минуя колокол разбитый,

день воцарится домовитый

и зреющая тишина.

Бог – это корень плодовитый,

чья суть видна.

* * *

И маленькая смерть уже видна

при взгляде через голову порою,

но пусть она по-своему трудна,

мне смерть, я полагаю, не страшна;

еще есть время, и еще я строю,

и дольше розы кровь моя красна.

Мой дух глубокомысленней игры

с плодами, пусть плодов роднее нет;

я этот свет

без духа до поры.

А с ним,

как я, блуждающий монах сравним.

Напуганы явлением таким,

едва ли знают люди: в сотнях тысяч

останется он тем же и одним,

лишь виден иногда его рукав,

и желтая рука сквозит,

грозит,

как бы сутану кожи разорвав.

* * *

Бог! Что Тебе моя кончина?

Я Твой кувшин. (Ты без кувшина?)

Твое вино… (Прокисли вина?)

Я Твой надел, Твоя долина.

Во мне Себя Ты береги.

Я храм, куда Свои шаги

направишь Ты из дальней дали.

Одной из бархатных сандалий

спаду вот-вот с Твоей ноги.

И плащ Ты потеряешь Твой.

Для взора Твоего, похоже,

моя щека – родное ложе;

других искать себе дороже.

И взору Твоему негоже

упасть на камни мостовой.

Вдруг без меня умрешь Ты, Боже?

* * *

Ты в саже на печи соседом

Святой Руси слывешь давно,

а знать лишь времени дано;

Ты в хоре вечностей неведом,

и существо Твое темно.

Ты жалуешься, как в опале,

и вещи тяготишь Ты, Зов;

Ты слог, трепещущий в хорале,

чтоб раздаваться, как вначале,

и грянуть мощью голосов,

учить иначе не готов;

Ты не обласкан чередою

красот, и, значит, все равно

Тебе, хоть взыскан Ты страдою;

с Твоей мужицкой бородою

и в ходе вечностей темно.

Юному брату

Вчера в смятенье, мальчик, ты затих;

вся кровь твоя перечит заблужденью;

ты предпочел блаженство наслажденью;

для разных чувств ты строен, как жених;

стыдливость – вот невеста среди них.

Для вожделенья ты среди желанных,

льнет нагота издалека нежней

средь бледных ликов на иконах странных

в мерцании чужих огней;

а сколько змей, соблазнов окаянных,

клубится в зарослях багряных,

там, в жилах, барабанный бой слышней.

Наедине с тобой твоя тревога;

своих же рук страшись ты, недотрога;

на помощь чудом волю призови,

и в сумерках, тогда, быть может, Бога

услышишь ты в темнеющей крови.