Пленница пророчества

 – Я вздрогнула, когда мужчина неожиданно подтолкнул меня в сторону обеденного зала. – Я не голодна.

– А я очень. И раз уж тебе так не нравится идея, что я буду за тобой присматривать, сделаем вид, что это ты за мной следишь. Пошевеливайся!

Я удивленно уставилась Фэрфаксу в спину. Колдун не стал меня дожидаться, быстро пройдя по коридору и скрывшись в столовой. Оттуда доносилось позвякивание посуды и тихие голоса служанок.

На секунду в голове промелькнула мысль назло ему куда-нибудь убежать, но я лишь отмахнулась от этой глупой затеи – убежать из графских владений все равно не получится, а ругаться раньше времени с колдуном не стоит.

– Приятно подавиться, – пожелала я колдуну, переступая порог зала.

* * *

– Стрыга, – я подсунула колдуну под нос гравюру, – может принимать человеческий облик, чтобы заманить жертву в логово. Подвешивает и сцеживает кровь про запас.

Фэрфакс на секунду перестал жевать, рассматривая картинку. Я старалась выбрать самую отвратительную, благо в труде Б. Ф. иллюстраций было предостаточно. Но колдуну все было нипочем: то ли желудок оказался крепким, то ли видал он что-то похуже.

– Смотри какая. – Я перевернула страницу. – Охотится в одиночку, на рассвете. Опасна даже для рыцаря в полных доспехах.

– Вживую еще милее. – Фэрфакс вновь сосредоточился на ужине. – И, кстати, она не делает никаких запасов.

– Тут написано по-другому.

– Можно много чего написать, но ты же не объяснишь нечисти, что она ведет себя не так, как в книжке?

Возразить было нечего, поэтому я лишь пожала плечами, перелистывая страницы в поисках новых картинок. День клонился к вечеру, солнце золотило макушки елей, и в уютной столовой даже омерзительные изображения казались не такими уж и страшными.

– А почему в Ниверии столько нечисти?

– Так повелось. Там, где есть магия, будут и всякие магические существа.

– В Катергейме тоже есть магия, а вот упырей нет.

– Не приживаются, налоги-то твоя семья дерет нешуточные, – совершенно серьезно кивнул Фэрфакс, и я едва смогла сдержать смешок.

– Вернул бы меня домой – освободила бы от взносов на всю жизнь.

– Верну домой – там-то тебе шею и свернут.

– А тебе не все ли равно? – Я прищурилась.