Господин судебный пристав

– Ты не мог завладеть состоянием умерших без помощи Мадины, – скрепя сердце ответил Мавлюдов. – Если бы сгорела и она, то наследством её родителей завладели бы родственники отца Мадины. А так… Ты додумался сам, или кто-то тебя надоумил, но поступил ты именно так, как надо было поступить. Спасение девочки открыло тебе двери к огромному состоянию её родителей. Став её опекуном, ты автоматически стал распорядителем её огромного капитала.

– Вон! Пошёл вон, подонок! – возмущённо закричал Сибагат Ибрагимович.

Мавлюдов даже бровью не повёл, пропустив его выкрики мимо ушей.

– А это ещё не всё, – сказал он, хмуря брови. – Вообще-то я пришёл просить руки твоей племянницы, а не выяснять отношения с тобой.

– Нет, ты никогда её не получишь, негодяй! – прохрипел, тяжело дыша, Халилов. – Даже без гроша в кармане я не отдам за тебя Мадину. Я лучше убью её собственноручно, так и знай, мерзавец!

– Это мы ещё посмотрим, «уважаемый» Сибагат Ибрагимович, – сказал Азат, вставая.

 – Я ухожу и даю тебе время подумать. Отдашь за меня Мадину, верну половину вложенных тобою в мою аферу денег. Попробуешь водить меня за нос – подохнешь с голоду под забором. А на девушке я женюсь и без твоего согласия, слышишь?

Халилов ничего не ответил, и Мавлюдов ушёл. Томимый тяжёлыми раздумьями, Сибагат Ибрагимович ещё два часа провёл на террасе. А когда он собрался войти в дом, пришёл Малов.

– Чего тебе, Кузьма? – глянул на него с неприязнью Халилов.

– Да так, поговорить зашёл, – растерянно ответил Кузьма.

– Не до разговоров мне сегодня, хвораю я, – сказал Сибагат Ибрагимович, давая понять гостю, что его приход сегодня неуместен.

– А Мадина? – спросил Кузьма. – Где ваша племянница, Сибагат Ибрагимович? Раз вам не до меня, то разрешите с ней встретиться?

– Чего тебе от неё надо, недотёпа? – крепко выругавшись, поинтересовался Халилов. – Не пара она тебе, уясни это и уходи.

– Чего это сегодня на вас нашло? – опешил Кузьма. – Чего я сказал такого, что рассердило вас, Сибагат Ибрагимович?

– Не морочь девке голову, вот что, – ответил Халилов, тяжело дыша от раздирающего внутренности гнева.

 – Вдолби лучше в свою бестолковку, которая головой называется, что она никогда не будет твоей женой. Я всё сказал, проваливай со двора по-доброму.

– Раз так, то никуда я не пойду, – сказал Кузьма решительно и присел на табурет. – Я как раз и собирался поговорить с вами по этому поводу.