Женщина из Пятого округа

Улица Рибера была узкая, но утреннее солнце все-таки находило лазейки между домами, чтобы бросить скудную россыпь лучей на мостовую. Я заметил, как из подъезда старинного дома, чуть впереди от нас, вышел хорошо одетый сорокалетний мужчина. Он был не один, вслед за ним вышла девочка-подросток, очевидно его дочь. Оба чему-то улыбались. Было видно, что отношения между ними самые теплые. Сердце больно сжалось. На какой-то миг я даже остановился. Аднан покосился на меня.

– С вами все в порядке?

Я покачал головой и заставил себя не думать о дочери.

Мы повернули на авеню Моцарт, вблизи которой был вход на станцию Жасмин. В mеtro мы перешли на ветку, ведущую к Булонскому лесу. Когда прибыл поезд, Аднан бегло осмотрел вагон – нет ли копов – и только после этого сделал мне знак войти.

– Доедем до Мишель-Анж Молитор, – сказал он, – и сделаем пересадку, потом еще одну, на Одеон. Выходим на Шато д’О.

До первой пересадки было всего два остановки. Мы вышли из поезда и проследовали на линию 10, которая вела к вокзалу Аустерлиц.

Аднан замер на мгновение, потом прошептал:

– Разворачиваемся.

Я быстро повернул. Но стоило нам двинуться назад, как появились еще два flics. Они были метрах в тридцати от нас. Мы оба застыли. Наверняка это бросилось им в глаза.

– Идите впереди меня, – снова зашептал Аднан. – Если меня тормознут, не останавливайтесь.

– Держитесь рядом со мной, – шепнул я в ответ, – может, они вас и не остановят.

– Идите же! – Он сердито мотнул головой – Улица де Паради, дом 38…

Аднан замедлил шаг. Я попытался сделать то же самое, но он шикнул:

– Allez rue de Paradis![31 - Идите на улицу де Паради!]

Я двинулся прямо на копов, ощущая некоторое беспокойство. В сущности, у меня не было повода для волнений: документы в порядке, обратный билет в кармане, – но всякий раз, когда мне приходилось сталкиваться с офицерами полиции или таможенной службы, я не мог избавиться от ощущения, будто в чем-то виноват.

Мы поравнялись. Копы оглядели меня с головы до ног, их лица оставались бесстрастными, но цепкие взгляды наверняка успели ухватить все нюансы моей внешности. Я приготовился услышать: «Vos papiers, monsieur»[32 - Ваши документы, мсье.]. Но ничего такого не последовало.