Сказки Женской Души – 3. Сборник самоисполняющихся сказок

Представив себе избушку на курьих ножках, рассекающую на велосипеде, я, икая от смеха, сползла по стенке.

– Ну ладно, велосипед я тебе точно тут не найду, а что еще ты хочешь? – отсмеявшись, спросила я у избы.

– Вот, сразу бы так! Ты избушку-то уважь, обратись ко мне, как положено…

– Господи, да как положено-то??? Надоели мне ваши загадки!

– Ха! Загадки ей наши надоели, Котофей! Это еще матушка Ягинюшка их тебе не загадывала!

– Ладно! – я выскочила на улицу, и поклонилась избе в пояс.

– Ну вот, другое дело! – Избушка приосанилась, и как будто даже стала выше ростом. – Что ж, девица, заходи, да порядок наведи!

Я вернулась внутрь, и снова схватилась за ведро и тряпку.

– Ты такая чистоплотная, или такая глупая? – минут через пять поинтересовался Котофей, наблюдая за моими манипуляциями.

– А что? – пропыхтела я, снова пытаясь достать наросшую паутину.

– Ты где? В сказке! Тут все живое! А значит…

– С ним договориться можно! – я продолжала яростно орудовать метлой.

– И? – подводил меня к какой-то мысли Котофей.

– И? – пыхтела я, наматывая седьмой круг из паутины.

– Что, некогда думать, прыгать надо, да? – кошачий голос был полон яда.

– Да что мне сделать-то??? – я отшвырнула метлу, и подбоченилась.

– Как что? Представь, что все чисто! – рявкнул кот, совсем потеряв терпение.

– О, Боже! Ладно, попробую, – и я закрыла глаза. Так, чисто… Окна блестят, стены белые, без единого пятнышка, столешница сияет чистотой, плита отмытая… Конец моим мечтанием положило испуганное кошачье шипение. Я осторожно открыла один глаз, и обомлела – передо мной, сияя чистотой и всеми современными наворотами, раскинулась модерновая студия, с самыми крутыми кухонными приборами. Ух ты! Я о такой только мечтала, проглядывая журналы и сайты! Очарованная, я пошла прогуляться по этому кремовому чуду, прикасаясь пальцами к гладким поверхностям.

Шипение стало яростным, и я немного пришла в себя. В глаза бросился чугунок с кашей, инородным телом смотревшийся на керамической варочной панели. Под потолком, вцепившись когтями в бежевые жалюзи, висел Котофей, и самозабвенно ругался на своем кошачьем наречии, видимо, от потрясения напрочь забыв человеческую речь.