Сатанисты ХХ века

– Когда прикажете, ваше величество! – почтительно ответил интендант.

– В таком случае, через неделю… в понедельник…

– Ты забываешь приезд иностранных гостей, – тихо заметила императрица.

– Да, правда… В таком случае, скажем, во вторник и среду. В эти два вечера мы будем свободны.

– Если только две такие роли подряд не окажутся слишком утомительными для нашей молодой артистки? – с доброй улыбкой заметила императрица.

– Помилуйте, ваше величество. В провинции мне пришлось играть по шести раз в неделю, не утомляясь…

– Тем лучше, тем лучше… Прошу вас, распорядитесь, граф.

Объявите спектакли по-моему желанию, и нельзя ли, чтобы Мтаковский играл Фердинанда и Роза Поспишиль – леди Мильфорд. Мне будет очень интересно посмотреть, как три славянина справятся с чисто немецкой трагедией. Вас же, дитя мое, – ласково заметила императрица, – я благодарю заранее за исполнение моей прихоти и желаю вам успеха для последних сцен. Они так же трудны, как и прекрасны.

Триумф

Счастливая и веселая вернулась Ольга в свою уборную переодеваться к четвертому акту.

В маленьком, ярко освещенном помещении она нашла Гермину Розен, пришедшую поздравить свою подругу с успехом.

Неожиданная и необычайная любезность императорской четы к молодой артистке уже стала известна всему театру и произвела громадное впечатление на берлинскую публику. Милость императорской четы к дебютантке сразу сделала ее любимицей публики, что и сказалось немедленно после знаменитой молитвы перед статуей Мадонны.

Правда, Ольга была действительно идеальной Маргаритой: в ней соединялась поэтическая красота наружности с редким пониманием роли.

Когда после веселой, злой болтовни у колодца легкомысленной Лизхен Маргарита упала с заломленными руками перед статуей Мадонны, выражая горе, страх и стыд, зрителям действительно могло показаться, что перед ними ожила картина Каульбаха… Немудрено, что после этой сцены раздались бурные аплодисменты.

Между четвертым актом и последней сценой в тюрьме у Маргариты остается более часа свободного времени, пока идут сцены Фауста и Мефистофеля. Быстро переодевшись, по своему обыкновению Ольга осталась в уборной, куда скоро набралось несколько человек «гостей».

Тут были, конечно, Гермина Розен и старый друг дебютантки, директор Гроссе. Обоих Ольга просила посидеть с ней до ее выхода.