Сатанисты ХХ века

Его характерное мужественное лицо, с приподнятыми кверху густыми темно-русыми усами, было бледно, а поперек высокого умного лба легла складка, не исчезавшая даже в минуты веселости и оживления.

При входе молодой артистки, робко остановившейся на пороге аванложи, император любезно поднялся ей навстречу.

– А вот и наша прелестная Маргарита, – весело произнес он звучным, твердым голосом. – Я очень рад лично поздравить вас с успехом и представить ее величеству императрице, пожелавшей поблагодарить вас за удовольствие, доставленное нам вашей удивительной игрой.

Дебютантка низко присела перед государыней, милостиво протянувшей ей руку.

– Да, дитя мое. Вы глубоко растрогали меня, и я хотела сказать вам, что никогда не видала такой правдивой Маргариты… Где вы учились, фрейлейн Бельская?

Ольга ответила, назвав венскую консерваторию и своего старого друга, директора Гроссе.

– Ах да, я слыхал, что вы русская, – заметил император. – И, несмотря на это, вы изображаете нашу Маргариту, чисто немецкую девушку, так живо и натурально, как не всегда удается и лучшим немецким артисткам.

– Быть может потому, что между русскими и немцами больше родства, по крайней мере, духовного, чем думают поверхностные наблюдатели, – быстро ответила Ольга.

Император улыбнулся. Ответ артистки, видимо, понравился ему.

Императрица же обратилась к интенданту и директору, оставшимся стоять в глубине маленького салона вместе с лицами свиты.

– Как жаль, что дебюты Ольги уже назначены. Мне бы хотелось посмотреть ее в какой-либо пьесе Шиллера.

– Ах, да, – быстро прибавил император, – «Луиза Миллер» или «Жанна д’Арк» должны быть особенно интересны в исполнении нашей русской немки.

– Если вашим императорским величествам угодно, – начал граф, – то можно изменить пьесы, назначенные для дебютов…

– Нет, нет, граф, – перебила императрица, – фрейлейн Ольга, быть может, не разучивала этих ролей…

– Или просто не любит их так, как любит роли, выбранные ею, – улыбаясь, добавил император.

Поймав вопросительный взгляд интенданта императорских театров, артистка поспешила ответить:

– Смею уверить ваши величества, что я играла всего Шиллера и люблю его роли не менее чем выбранные мною… Так что, если вашему величеству угодно будет приказать…

– Просить, милая барышня, – любезно прибавил император. – Просить сыграть нам наши любимые пьесы: «Коварство и любовь» для императрицы, «Жанну д’Арк» для меня… Надеюсь, это можно будет устроить, директор?..