Позолоченная луна

– Господи ты мой боже, да она и жуя крекер бледна как смерть.

Керри молчала. Но Джон Кэбот не отрывал глаз от ее лица.

Джон Кэбот. Который каким-то образом должен был знать репортера. Который исчез где-то за зданием прямо перед нападением – что могло дать ему время скрыться в дальнем, неосвещенном конце станции, где они все сейчас и находились.

И то же самое, поняла Керри, относилось и к Гранту, который нырнул в туман в противоположном направлении. А именно он был тем, о котором Беркович счел нужным предупредить – если только это предупреждение не относилось к Кэботу.

Скрестив руки – отчасти от холода, отчасти от внезапной, яростной потребности защитить тело репортера, как будто бы она еще могла защитить его от чего-то, – Керри продолжала стоять возле тела. Талли тихонько стянула с себя однорукое пальто Керри и накрыла им репортера.

– Нам так жаль, – сказала ему Талли, – так жаль, что тут так вышло.

Керри, Рема и близнецы, не обменявшись ни словом, сбились в кучку и ждали.

Внезапно, прорвавшись сквозь толпу, звякая педалями и колесами, явился доктор Рэндалл. Он спрыгнул с велосипеда, зацепившись при этом штаниной, которая порвалась, и выругался. После чего склонился над телом репортера.

– Я не видала, – прошептала Талли. – Ничегошеньки не видала. Керри, они на меня рассердятся? Что я не могу рассказать, что случилось?

Мэдисон Грант поднял с земли что-то круглое и встряхнул это. Это была ермолка репортера.

– А… Похоже, этот человек был еврей.

Керри повернулась к нему.

– Тут, мистер Грант, более существенно, что репортер из газеты, на задании, был убит.

– Очередной газетчик, – спокойно улыбнулся ей Грант, – и при этом еврей. Вернее, в данном случае был еврей. Как удивительно, не правда ли?

Удивительно? Что конкретно он имел в виду? Какое могло иметь значение то, что Беркович был евреем… Она раздраженно тряхнула головой.

– Я хочу сказать, – произнесла она, снова поворачиваясь к жертве, – что, судя по всему, репортер, в силу своей профессии, мог многое знать о людях, которые предпочитают хранить свои тайны, и это могло стать для кого-то мотивом убить его.

Тишина. Только чавканье и хлюпанье грязи, в которой переминались с ноги на ногу жители поселка.

Джон Кэбот, наклонившись, что-то сказал доктору. Несмотря на холодный горный воздух, его лицо блестело от пота, а волосы, больше не скрытые цилиндром, были влажны и прилипли ко лбу.