Позолоченная луна

Холодная сырость грязи и сосновой хвои проникала сквозь юбку Керри до самой кожи.

Наблюдая, слушая, ощущая, она не могла не чувствовать, что и толпа наблюдала за ней. Где-то наверху, на платформе, женщина в лиловом сказала:

– Ну у нее же не может быть медицинского опыта.

Керри подняла голову ровно настолько, чтобы встретиться с ней глазами. Она не собиралась приводить этой женщине перечень всех тел, что ей довелось переворачивать за свою короткую жизнь – и тех, что были в отключке, и тех, что покинули этот мир.

Но она оставила все это при себе. Ну, может, лишь слегка сжала челюсти.

– Ну, может быть, – сдалась женщина, – раз тут, в этих горах, нет врача, местные научились как-то справляться. Я полагаю, не могло ли все это оказаться просто несчастным случаем? Ну, может быть, этот человек поскользнулся, упал с платформы и ударился головой о какой-нибудь камень?

Толпа молчала, и женщине никто не ответил.

Ее взгляд упал на северную стену станции, ту самую, на которую она ранее указывала Кэботу – лишь потому, что она снова подумала о слабости всех этих богатых, вроде него, тех, кто владеет железной дорогой, а не работает на ней, – на ряды инструментов, всегда висящих там, всегда в одном и том же порядке, если ими не пользовались в данный момент. Прислонившийся к стене смотритель как раз приподнял свою лампу повыше, чтобы свет упал на тело – и на все инструменты.

– Дорожная собака, – сказала она.

Женщина в лиловом фыркнула.

– Какая еще собака? Какой породы? И вообще, бога ради, при чем тут какая-то собака?

Не обращая на нее внимания, Керри снова оглядела стену.

– Дорожная собака всегда же здесь. А теперь ее нет.

Смотритель обернулся, пересчитал инструменты один за другим и кашлянул.

– Черт меня побери, – после чего пояснил Кэботу и Гранту: – Дорожная собака – это такая здоровенная железная штука в виде буквы Т, вроде костыль, с крюком на одном конце, чтобы поднимать шпалы для починки.

Вглядевшись в заросли кустов, еще освещаемые отблесками света, Керри понизила голос:

– Рема. Вон тот куст сбоку.

– Детка, говори погромче. Ты еле стрекочешь, как одноногий сверчок.