Семь историй

На столе лежали блокноты, тетради, книги, огромные стопки разных научных журналов. Там же находился и немного запыленный ноутбук, которым пользовались, но редко. На подоконнике за тонким прозрачным тюлем стояли горшки с цветами: одни превратились в маленькие деревца и преграждали путь солнцу, другие плющом сползали вниз к батарее под окном. Более крупные кадки с растениями стояли по всей комнате, создавая ощущение, что ты из московской квартиры переместился на берег океана с пальмами и фикусами, и, кажется, стоит оглянуться, и увидишь волны, разбивающиеся о песчаный пляж.

Молочно-желтые стены будто пропитались недавно ушедшим летом и сами дарили тепло и свет. Кровать была заправлена стеганым гладким покрывалом ванильного цвета, а у изголовья лежали большие оранжево-персиковые подушки и маленькие – изумрудные. Тумбы у кровати были переполнены интересными вещицами: там можно было найти песочные часы, небольшие акварельные этюды в рамках, пару томиков стихов, изящную вазочку зеленого стекла, резного дерева шкатулку с украшениями, хотя, справедливости ради, украшения лежали не только в ней: рядом, на книге со стихотворениями Верлена, лежал серебряный перстень с большим болотного цвета агатом, и у самой шкатулки на тумбе находилась одна тонкой ручной работы медная серьга, другая такая же оказалась на полу, видимо, ее случайно смахнули, когда застилали кровать. Напротив постели вдоль всей стены стояли стеллажи, полные разных богатств, накопленных за жизнь: от редких изданий книг, которым было уже более ста лет, до старинных хрустальных флаконов, которые раньше использовались для духов, а теперь дарили ощущение сказки: будто эльфы в этих флаконах хранят свои чудодейственные эликсиры. Полки были заставлены фотографиями: черно-белыми со строгими и идеальными лицами, цветными, иногда немного засвеченными, сделанными на пленку, полароидными, которые были совсем маленькими, но все же такими искренними и напоминающими о близких. Между фотографиями и книгами можно было увидеть открытки с изображением разных городов: Неаполя, Парижа, Стамбула. Там же были шкатулки, статуэтки из дерева и мрамора, вазы, подсвечники и небольшой бюст Максима Горького с огромными пышными усами, будто украденными у Ницше. В углу комнаты был шкаф, купленный совместно с письменным столом: из того же дерева и с такой же резьбой. На шкафу не было ручек, но на каждой двери были замочные скважины, ключа видно не было: хозяйка носила его с собой.

Ольга Васильевна огляделась.