Третья фиалка

– Да, кстати, – произнес Хокер, когда его взгляд упал на скалы на противоположном берегу, – вы когда-нибудь слышали легенду вон о том камне? Вон о том! Не слышали? Что? Слышали? Нет? Ну так давайте я вам расскажу.

И он поудобнее расположился в высокой траве.

Глава VII

– Давным-давно жила-была красивая девушка, как водится, индианка. Ее, как водится, любил юноша из другого племени – красивый, сильный и не знавший себе равных в охоте. Но отцом девушки, как водится, был старый безжалостный вождь, поэтому, когда встал вопрос о замужестве дочери, он, как водится, заявил, что она должна выйти замуж только за воина их племени.

Хокер немного подождал и с упреком в голосе произнес:

– Вы, по всей видимости, совсем не любите фольклор.

Девушка вдруг склонила набок голову и прислушалась.

– Слышите? – сказала она. – Нас зовут. Это же голос Холли! Вы что, не слышите?

Они перешли на другое место, где верхушки деревьев не загораживали вид, и увидели Холландена, который махал им руками.

– Приглашение на ланч, – сказал Хокер. – Взгляните, как он неистовствует!

На крутой тропинке Хокеру приходилось то и дело помогать девушке. Каждый раз, когда он протягивал руку, чтобы поддержать ее на этом коварном, но для него поистине благословенном склоне, в его глазах зажигался огонь.

Спуск выдался долгим. Молодой художник вдруг сел на ствол старого поваленного дерева и сказал:

– Не знаю почему, но стоит мне оказаться рядом с вами, я тут же теряю и остроумие, и добродушие, а заодно и все остальное. Вот не везет!

Мисс Фэнхолл он оставил беспомощно стоять на большом валуне.

– Давайте быстрее! – сказала она. – Нас ждут!

Сеттер Стэнли, все время следовавший за ними, завилял хвостом, ожидая, когда они двинутся дальше либо освободят ему дорогу.

Хокер покачал головой и уныло еще раз повторил:

– Вот не везет.

– Да быстрее же! – воскликнула девушка. – Нас ждут!

За ланчем мисс Фэнхолл по большей части хранила молчание, в то время как Хокер демонстрировал чуть ли не сверхчеловеческое дружелюбие. По какой-то непонятной причине ему показалось, что все его полюбили, и он уверовал, что быть остроумным очень и очень легко. Холланден слушал его с добродушной миной на лице.