Комплекс прошлого

Чем на самом деле занимались люди нашего возраста? Мы делали музыкальные сборники друг для друга и обменивались одеждой. Мы осматривали наши не впечатляющие тела в узкой полоске зеркала над ручкой каждой двери общежития; стоя на наших столах, искривляя шеи, прижимались лицом к пятнистому стеклу, чтобы исследовать поближе черные точки, маслянистые, как смоляные ямы, поры. Мы, конечно, курили, протыкали друг другу уши иглой и пробкой, говорили о «лосях», мечтали о переходе на Другую сторону, насмехались над другими девушками, которых мы знали, в том числе и над бывшими Божественными, которые по той или иной причине ушли, а теперь посещали дневные школы, где, как мы представляли, был целый арсенал парней.

Умелые писатели, мы часами составляли общие послания на десять, пятнадцать, двадцать страниц нашим друзьям по переписке, передавая их из общежития в общежитие, как религиозный свиток. Эти письма были перекличкой тех, кто потерял девственность или вот-вот должен был это сделать.

– На самом деле, не очень многим, – сказала я Королю Эдмунду.

– Дерьмо. – Девушка поправила ремень своей сумки, как будто она наконец решила уйти. – Неудивительно.

– Неудивительно что?

Будучи ученицами школы для девочек, мы знали, что горожане обвиняют нас в том, что мы не спим по ночам.

Девушка из Короля Эдмунда пристально смотрела на меня, скрестив руки, и по-прежнему касалась большим пальцем пятна на губе. Я неосознанно нажимала пальцем на угол полароидного снимка, вонзая его в кожу. В этот момент мы услышали голос из сарая технического обслуживания, чириканье автомобильного гудка, а затем шаги.

– Лорен, – крикнул кто-то.

– Да, что?

Мужчина протиснулся сквозь ветви. Он был одет в синий комбинезон наших ремонтников, наполовину снятый. Как у кинозвезд, которыми в том году были оклеены стены нашего общежития – Брэда, Лео и Джонни, – его волосы, как занавески, падали на обе стороны, разделенные посередине пробором.

– Поторопись, твою мать, – сказал он и остановился как вкопанный.

Он осмотрел меня с ног до головы – мешковатую мужскую рубашку, снятую с отца, в которую я была одета, туфли, которые мать заставляла меня полировать, – и его челюсть напряглась.

Я неловко села на мешочке с фасолью, обняв колени.

– Лорен, пошевеливайся, – приказал он.

Потом он ушел.

Лорен закатила глаза. Она перекинула сумку через плечо, ее белые волосы струились по спине.

– Это мой брат Стюарт. Увидимся… как тебя зовут?

– Джо.

Горожанка снова закатила глаза.