Нищий, вор. Ночной портье

– В полдень я скажу тебе, что я решил, – сказал он, лихорадочно обдумывая, как в течение этих шести часов удрать от нее и ее приятелей с их бредовыми планами, улететь в Америку, спрятаться в Париже или Лондоне.

– Что ж, банки открыты и после обеда, – согласилась Моника. – Времени у нас хватит. Но ради твоей же безопасности предупреждаю: за тобой будут следить.

– Что ты за человек! – вскричал он срывающимся голосом.

– Если бы ты не был таким легкомысленным, беспечным и самоуверенным, – ответила она, по-прежнему не повышая тона, – то, прожив со мной столько времени, ты мог бы об этом и не спрашивать.

– Не понимаю, что легкомысленного и самоуверенного в нежелании убивать людей, – парировал он, уязвленный ее характеристикой. – Нечего задирать нос!

– Каждое утро ты надеваешь солдатскую форму, – сказала она. – А ведь тысячи парней твоего возраста, одетые в такую же форму, ежедневно убивают сотни тысяч ни в чем не повинных людей. Вот что я считаю легкомыслием.

– И ты решила этому помешать? – возвысил он голос. – Ты и горстка твоих приятелей-террористов?

– Мы пытаемся. Мы много чего пытаемся сделать, в том числе и это. По крайней мере будем утешаться тем, что пытались. А чем утешишься ты? – усмехнулась она. – Тем, что играл в теннис, пока это все происходило? Что на свете не осталось ни одного человека, который испытывал бы к тебе уважение? Что ты сидел сложа руки, пока люди, чьи сапоги ты лижешь с утра и до вечера, договаривались взорвать земной шар? Когда весь мир взлетит на воздух, ты, умирая, будешь гордиться тем, что жрал, пил и спал с женщинами, пока все это готовилось? Проснись! Нет такого закона, который требует, чтобы ты ползал как червяк!

– Все это слова, – огрызнулся он.

– При чем тут израильтяне? У нас, в нашей группе, на этот счет разные мнения, потому можешь не беспокоиться за своих приятелей-евреев… да и моих тоже.

– Спасибо, – насмешливо поклонился он, – за твою типично немецкую снисходительность к евреям.

– Негодяй! – Она попыталась было дать ему пощечину, но он успел схватить ее за руку.

– Ты это брось! – пригрозил он. – С автоматом ты, может, и справляешься, но боксера из тебя не выйдет. Бить себя я не позволю.