Колдовской ребенок. Дочь Гумилева

 – Ты-то куда наладился? Стой здесь! С места не сходи, ясно тебе?! И ничего не трогай! Бибикова, собирай свои книжки! Что значит – дежурная? Оставь чернильницы в покое! Домой! Ах, ты, что ж теперь… К директору… Столовую… Да что ж такое… что ж такое… Это ж ни в одни тухес не лезет! Зачем мне такой гембель? …Шанкр… Настоящий…

Розалия Ефимовна первой выскочила в дверь – каблуки ее отчаянно зацокали по коридору.

Незадачливый Ключенко топтался у доски, только разводя руками в ответ на вопросительные взгляды: не знаю, чего такого натворил.

Тихие и непонятно чем напуганные, школьники вышли из класса – в самом начале урока, в пустой рекреационный коридор. За другими дверьми равномерно гудели голоса. Все было таким странным и неприятным, что Митя даже вежливо вернулся за забытой Кларой в парте нотной тетрадкой. Хотя всегдашним его обыкновением было Клариного существования не замечать.

Только на Кирочной улице, весело звеневшей майским полуднем, детям сделалось легче.

* * *

– Завтра ты тоже не пойдешь в школу, – жестко уронил дедушка, воротившийся из упомянутого учебного заведения сам, на следующий день.

– Но завтра же занятия.

– Неважно. У тебя уже начались каникулы. Пусть выводят тебе оценки по итогам четверти, я с ними поговорю. А там будет видно. К осени.

– Дедушка, но что случилось?

– Бывают случаи, когда детям не надобно ничего спрашивать у взрослых, Ленок. – Энгельгардт тяжело опустился на стул. Он казался усталым, бесконечно усталым. – Надлежит просто слушаться тех, кто их любит и знает, как для них будет лучше.

Пришлось остаться дома. Проспать до одиннадцатого часа полуночи показалось, конечно, приятным. Приятным было и понежиться, никуда не торопясь, в постели, глядя, как солнечные лучи, струясь сквозь три выстроившихся полукругом окна, скользят по комнате, такой непохожей на комнату дедушки с бабушкой. В комнате стояло маленькое розового дерева фортепьяно – и всюду, как на поле странного сражения, валялись, раскинув руки и ноги во все стороны, большие куклы.

Но с этими куклами у Лены отношений не складывалось – в них играла мама, в их, кукольных, интересах отбывшая на днях в Москву. Куклы для наконец-то открывшегося этой весной «маминого» театра. Они, конечно, красивы. Но Лена, как почти все девочки на пороге подросткового возраста, хотя и поигрывала тайком в игрушки, но – в маленькие, какие легко спрятать в карман: в целлулоидного «пупсика», фарфоровую собачку, нескольких солдатиков.