Колдовской ребенок. Дочь Гумилева

Насмешки обычно летели мимо его ушей, какие почему-то принято сравнивать с лопухами, а из глаз не исчезало отсутствующе-сонное выражение.

Лена утратила интерес к происходящему. В кармане жакетки как обычно пряталось маленькое, мамино, зеркальце. Если тихонечко погонять зайчиков, никто не заметит.

Зайчик скользнул по потеку на потолке, старому, чуть напоминающему карту Италии. В Италию захотел, зайка? Ну, скачи!

– Не «гепафинуса», а гипотенуза, Ключенко! – разорялась между тем Розалия Ефимовна.

 – На производстве такое бы назвали саботажем, это твое отношение к учебному процессу! Вот придешь ты, допустим, работать на завод… И что, когда тебе доверят станок, а может быть и несколько станков, как…

Розалия Ефимовна вдруг завизжала, громко и страшно, словно на ее стол выскочила та самая крыса. Лена бы так не испугалась и крысы, хотя крысиные лысые хвосты, похожие на огромных дождевых червей, были отвратительны.

Но никакой крысы перед Розалией Ефимовной не было, ни на столе, ни на полу, ни под старой черной, в разводах мела, доской между нею и Ключенком, по обыкновению своему одетым в мятую и несвежую толстовку, коротко стриженным и с непременной болячкой на физиономии.

От визга классной руководительницы даже Ключенко «проснулся» и испуганно вытаращил на нее глаза.

– Что… Что у тебя… Я спрашиваю?! – Розалия Ефимовна, перестав наконец визжать, ткнула в ученика рукой. Все пять кроваво-красных ногтей на этой руке ходили ходуном.

– Я… Я чего, Розалья Ефимна… Я ничего… – Ключенко, растерянный и напуганный, привычным жестом потянулся почесать довольно противную болячку на подбородке.

– Не трогать!! – вновь взвизгнула учительница. – А потом… этими руками… Ты в столовой из стаканов – пил?! Ну, говори, пил из стаканов?

Оторопевший Ключенко молчал. В классе переглядывались. Детям, было развеселившимся, что классная визжит, делалось все больше не по себе.

– Все – по домам! Занятия сегодня окончены! И скажите родителям – завтра в школе санитарный день! Занятий не будет, не приходить!

Загрохотали крышки, но без обычного веселого гомона.

Лена принялась затягивать книжки и тетрадки в свои ремешки. Люся, нагнувшись, искала под партой оброненный носовой платок, верней не платок, а скрученного из него человечка.

– А ты… Ты это куда… Ключенко? – Учительница больше боялась, чем злилась. Крупные капли пота выступили у нее на крыльях носа.