Монолог

Боль тоже как будто бы замерзла и до поры утихла. Мамы рядом не было. Наверное, убежала домой чинить плиту. Я с трудом потянулась к кнопке вызова и надавила на нее изо всех своих скудных сил. Скоро в коридоре послышались уверенные легкие шаги, и в комнату вошла девушка в бледно-зеленом халате – высокая, очень красивая брюнетка с бесстрастным выражением лица.

– В туалет хочешь? – спросила она меня.

Я молча покачала головой.

– Всё равно давай наденем памперс, – настояла она, – а то мало ли.

Я вновь покачала головой.

– Не надо памперс. Я сейчас встану.

– Не встанешь.

Она произнесла это так спокойно и твердо, что я сразу же умолкла и смирилась. Пока она меня двигала и переворачивала, боли почти не было, смущения тоже. Никаких эмоций. Всё остыло и заледенело у меня внутри. И я по-прежнему не ощущала свое тело ниже пояса.

– Готово, – коротко сказала девушка, укрывая меня одеялом. – Пить хочешь?

– Как вас зовут? – вместо ответа спросила я.

– Лена. – Она постучала кончиками наманикюренных ногтей по приколотому к карману бейджу.

Я выпила полстакана холодной кипяченой воды из ее рук.

– Как понадоблюсь, звони, – уходя, предупредила меня Лена. – Запиши мой номер телефона.

– У меня нет с собой мобильного, – тихо ответила я. – Мама вечером привезет.

– Хорошо, потом запишешь, – кивнула Лена и вышла.

Я некоторое время лежала, разглядывая потолок и пытаясь собраться с мыслями, но они прыгали и разбегались, будто рассыпавшийся бисер.

Вскоре вернулась Лена и принесла мне завтрак: тарелку каши, кусочек хлеба с маслом и сладкий чай. Она быстро и ловко покормила меня с ложки, ополоснула тарелку под краном и вновь ушла. Я продолжала лежать.

Кажется, я задремала, потому что, когда я в следующий раз открыла глаза, передо мной уже стояла капельница, и лекарство по трубочке бежало в катетер на моей левой руке. За окном шумел осенний дождь, и почерневший опавший лист прилип к оконному стеклу. Я долго смотрела на него, ни о чем не думая и отдыхая от боли, а потом опять уснула.

Меня разбудила мама. Она вихрем влетела в комнату, взъерошенная, с кучей сумок, и сразу же кинулась развешивать привезенные из дома шторки. Трещала при этом не умолкая.

– Танюш, представляешь, бегу я сейчас по коридору, а навстречу мне мужик: огромный, неуклюжий, как медведь, весь в белом и с бородищей, как у старовера. Я думала, у нас на этаже кто-то умер и они попа пригласили отпевать.