Поэмы 1918-1947. Жалобная песнь Супермена

Блаженно кутаюсь и, ноги подобрав,

вникаю в радугу обещанных забав…

Как сладостно тепло! И вот я позабылся…

xv

И странно: мнится мне, что сон мой долго длился,

что я проснулся – лишь теперь, и что во сне,

во сне младенческом приснилась юность мне;

что страсть, тревога, мрак – все шутка домового,

что вот сейчас, сейчас ребенком встану снова

и в уголку свой мяч и паровоз найду…

Мечты!..

xvi

Пройдут года, и с ними я уйду,

веселый, дерзостный, но втайне беззащитный,

и после, может быть, потомок любопытный,

стихи безбурные внимательно прочтя,

вздохнет, подумает: он сердцем был дитя!

    21–22 августа 1918

Двое

Современная поэма

Гуляет ветер, порхает снег.

Идут двенадцать человек.

    Блок

i

Обыкновенный сад старинный,

обыкновенный старый дом…

Друзьям и недругам о нем

я передам рассказ недлинный.

В стихах незвучных и простых

благословлю я жизнь живую,

изображу я роковую

нежданную судьбу двоих…

Скажу о прихоти жестокой

моей России одинокой,

моей России бредовой, —

лишь с оговоркой: при больной

не рассуждают о болезни.

Поэт не должен проклинать,

а уповать иль вспоминать…

Итак, действительность, исчезни!

ii

От разрушительных затей,

от причитающей печали

мы отвернемся, но едва ли

былое близкое светлей.

…………………….

Душой и телом крепок, строен

и как-то весело-спокоен —

таков был в эти дни Андрей

Карсавин, химик и зоолог.

Еще и в школьные года

им путь намеченный всегда

был и не труден и не долог.

Потом, обласканный судьбой,

он за границею учился,

вернулся, через год женился

на поэтессе молодой,

и, диссертацию большую

о мимикрии защитив,

в свою усадьбу родовую

с женой уехал.

iii

Молчалив

был этой жизни вдохновенной

уют блаженно-неизменный…

А руль невидимый времен

в ту пору повернулся круто.

Россия билась в муке лютой,

России снился грозный сон:

нечеловеческие лица

и за зарницею зарница

над полем взрытым, и кругом

непрерывающийся гром,

и звучно реющая птица

в кольце белеющих дымков,

средь безмятежных облаков…

iv

Освобожден от службы ратной

по тем причинам, что для вас

не драгоценны, вероятно,

да удлинили бы рассказ, —

не беспокоился Карсавин,

жил, негой мудрой окружен;

меж тем, зловеще-своенравен,

вновь изменился бег времен.