Она не больна

Теперь он, не отрываясь, смотрел на то, как в наползающих сумерках, в темной воде со странной грацией дергаются руки, взметываются волосы, поворачивается голова.

Она вышла на берег, когда было уже почти совсем темно. Подхватила платье, быстро надела его, не вытираясь, и ушла.

Артем поднялся и медленно побрел домой – купаться ему уже не хотелось. Чесалась искусанная комарами шея, от сырой травы промокли штаны. И вообще невозможно было зайти в воду, в которой танцевала Тоня. Как будто река, заколдованная, принадлежала сейчас только ей.

На дачке, в комнате родителей, еле слышно бубнил телевизор, и сами они о чем-то тихо переговаривались, еще не спали. Артем толкнул дверь своей комнаты, зашел и, раскинув руки, рухнул на старый диван. Тот глуховато взвизгнул, продавился, и еще некоторое время в нем ворчали старые пружины. Артем сразу подумал: как бы этот звук станцевала Тоня? Насупился, но тут же представил плавный поворот ее спины, наклон, волну рукой. И после этого уже не смог остановиться: мушиное жужжание, бормотание телевизора, шаги прохожих на ближайшей дачной улочке, шорох ветра и назойливый скрип раскачивающейся железной балки – под все это в его воображении танцевала Тоня.

В том самом светлом летнем платье в мелкий цветочек. Но вдруг, обмирая и пугаясь своих мыслей, Артем увидел ее снова в воде, раздетую, представлял, как показывается над водой ее грудь, лопатки, плечи.

Он стянул с себя одежду, залез под выцветшее толстое покрывало, выключил свет. Хотел заснуть, но мысли о Тоне не прекращались.

– Отвяжись, – буркнул Артем, залез под покрывало почти с головой и постепенно забылся. Но сон тянулся навязчивым глухим кошмаром, не отпускал.

3

Он проснулся, когда в комнате было уже светло и душно. Пахло оладьями.

Артем вышел из комнаты. Мама стояла у плиты, он шутливо боднул ее в спину. Она вздрогнула, повернулась и погрозила ему ложкой.

– Не убегай никуда. Поможешь вскопать огород мотоблоком – я его у соседей одолжу.

– Мыхм, – согласно замычал Артем, он уже запихал в рот оладью и поднимался по узкой скрипучей лестнице на второй этаж.

Там была лишь одна комната под самой крышей, почти пустая. В ней они пока не обосновались, но время от времени заходили: если встать там у окна и немного подождать, можно было поймать интернет-связь.

Артем прислонился к окну, достал телефон. Из окна на чердаке был хорошо виден участок Тони. На нем почти не было грядок: подстриженная кое-как трава, сосны, качели, и всё.