Она не больна

Артем на ходу стянул толстовку, хотел бросить на кресло, но тут заметил, что там уже лежит платье, то самое, светлое в цветочек, что было на ней…

Он шагнул за дерево, вгляделся сквозь ветки. Тоня плыла от берега, на середине реки виднелась ее светлая голова. Не заметила, была к нему спиной, уф! Артем хотел было уже уйти, но она повернула к берегу.

Он сел на землю и прижался к дереву. Теперь, когда Артем замер, звуки казались громче и ярче: шуршание невидимых в траве мелких животных, плеск выныривающих рыб, оглушительный треск цикад.

Он решил пересидеть здесь. Тоня его не заметит – трава высокая. Артем сквозь листву смотрел на то, как она плывет. Впрочем, нормальным плаванием это не назовешь: она то делала несколько сильных взмахов, то раскидывала руки, то крутилась волчком. Уходила под воду, выныривала, кувыркалась так, что над водой некоторое время торчали ее маленькие ступни, и снова поднималась на поверхность. Артем позавидовал тому, как свободно и легко она держится на воде, сам он плавал редко и потому не очень уверенно.

Тоня была уже почти у берега.

Над Артемом звенели комары, один впился в затылок. Он смахнул его, и потревоженная трава тут же отозвалась шорохом. Артем замер, вжался в землю, потом все же осторожно выглянул из укрытия. Тоня стояла в воде, слегка наклонив голову, и прислушивалась.

Неужели заметила?

Но она смотрела в другую сторону – вверх, на ивовые стволы, кого-то там выискивая. Артем недоуменно покрутил головой и прислушался.

Рядом гудел провод, где-то на краю дачного поселка заходилась в пронзительном лае мелкая собачонка, за рекой шумела трасса.

Вот и все.

Тоня вдруг подняла одну руку, потом вторую. Изогнула запястья, взмахнула головой, повернулась. Ее движения были резкими и мелкими, и Артем догадался: этот странный танец исполнялся под треск цикад.

Артем хмурился, но все равно смотрел. Только присел еще ниже, прячась за травой и кустами дикой вишни. Его скрывали и удачно накатившие сумерки – солнце уже садилось, окрашивая поверхность реки в мягкий рыжий цвет.

Цикады замолкали, и тогда замирала и Тоня, нетерпеливо вглядываясь в темные заросли. И снова дергала руками и головой, как только насекомые принимались буравить воздух своим треском. Танцуя, Тоня шагнула ближе к берегу, над водой показались ее плечи и…

Артем зажмурился. Она была без купальника. Когда он открыл глаза, Тоня уже отвернулась, и над водой виднелись ее острые белые лопатки. В животе и горле заныло – и неприятно, и сладко.