Она не больна

Тут же нет яблони! У них на участке вообще не растут деревья, только малина, смородина, шиповник у забора напротив.

Он раздвинул шторы. У дома стояла Тоня и кидала в окно шарики клевера. Артем взял со стула телефон, посмотрел на часы – 5:48.

Она помахала ему. Артем вспомнил, что стоит в одних трусах, и окно открывает его почти целиком. Он отскочил от окна, натянул одежду и вышел из дома.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Да, – сказала Тоня. – Случилось. Погибло пятнадцать клеверов и восемь репейников – а все из-за твоей сонливости.

– Сейчас пять утра!

– Кажется, шесть.

– Ну, шесть…

– Ты идешь? – перебила Тоня.

– Куда?

Она усмехнулась и пошла вперед. Артем догнал ее.

– Подбери мой купальник за окном, – не оглядываясь, сказала Тоня. – Чтобы тебя разбудить, пришлось кинуть в окно что-то потяжелее репейника.

Артем вернулся, нашел в траве красный купальник. Он был свернут в тугой узел. В голове мелькнула соблазнительная мысль оставить его здесь и пойти досыпать и смотреть сны о яблоках.

Тоня уходила вниз по улице, и ее спина говорила: «Нет – так нет, мне-то что».

Он догнал ее.

– Почему ты решил сопровождать меня? – неожиданно спросила Тоня. – Моя мама попросила?

Артем промолчал. Ее мама говорила об этом, верно, но он уже и забыл.

– Твоя мама? – она не отступалась.

– Я бы не стал делать это по чьей-то просьбе, – уклончиво ответил Артем.

На самом деле он знал ответ. Тогда, прикатив мотоблок и мусоля траву, запутавшуюся в его колесах, Артем понял, что в мире нет никого интереснее, чем Тоня.

Он не хотел бы общаться с ней в городе, в школе, стеснялся бы ее диких выходок и странных слов. Но здесь Артем мог свободно смотреть на ее сияющее лицо, ловить отстраненный взгляд, наблюдать за движениями, которые он никогда не мог предсказать.

– Мои родители ни за что не признаются, что волнуются за меня, – сказала Тоня. – У них слезы не вытекают, а втекают обратно. Они думают, что меня нельзя тревожить их тревогой. Но они могли тайком назначить мне провожатого.

– Ты не хочешь, чтобы я ходил с тобой?

– Если будешь жалеть меня, прогоню. Некоторые меня жалеют, я вижу.

– Мне тебя совсем не жалко.

– Правда? – Тоня с удивлением и недоверием заглянула ему в глаза. – А мне показалось…

– Правда.

Тоня взяла его за плечи и повернула лицом к себе. Артем невольно зажмурился. Ему стало не по себе от того, как близко к нему оказались нежная кожа, теплота губ и запах волос – сосновый, речной, подводный.